За стеной

Воннегут Курт

Она выгребла из своей сумочки благоухающую смесь из косметических салфеток, заколок для волос и денег.

— Вот, — задыхаясь, сказала она. — Это тебе, и будет ещё, если ты будешь держать язык за зубами.

Она запихнула деньги в карман его брюк, сверкнула на Пола яростным взглядом и вылетела на улицу.

Пол бегом вернулся домой, забился на кровать и натянул одеяло на голову. В этой своей темной жаркой пещере он плакал,

потому что вместе с Сэмом-полуночником он только что участвовал в убийстве.

Вскоре в дом, тяжело ступая, вошел полицейский. Он постучал своей дубинкой в двери обеих квартир.

Ничего не соображая, Пол выбрался из своей душной тёмной норы и открыл дверь. В этот момент соседская дверь распахнулась, и на пороге появился мистер Харгер — измождённый, но невредимый.

— Да, сэр? — произнес Харгер. Это был маленький лысеющий человек с тоненькими усиками. — Слушаю вас.

— Соседи слышали выстрелы, — сказал полицейский.

— Вот как? — сказал Харгер. Он пригладил усики кончиком пальца. — Как странно. Я ничего не слышал. Он пристально посмотрел на Пола. — Вы снова играли с отцовским ружьем, а, молодой человек?

— О нет, сэр! — в ужасе сказал Пол.

— Где твои родители? — спросил полицейский у Пола.

— В кино, — ответил Пол.

— Ты что, один?

— Да, сэр, — сказал Пол. — Это приключение.

— Я зря сказал насчет ружья, — снова заговорил Харгер. — Я бы, конечно, услышал выстрел — в этом доме стены тонкие, как бумага. Но я ничего не слышал.

Пол благодарно посмотрел на него.

— И ты тоже не слышал никаких выстрелов, малыш?

Прежде, чем Пол сумел найти ответ, на улице произошло новое событие.

Грузная, похожая на огромную наседку женщина выбралась из такси, крича во всю мощь своих легких: «Лем, Лем, детка!» Чемодан при каждом шаге бил ее по ноге, чулок порвался в клочья. Она влетела в фойе, уронила чемодан и подбежав к Харгеру, заключила его в свои материнские объятия.

— Я получила твое послание, милый, — сказала она, — и я сделала то, что велел мне Сэм-полуночник. Я придержала свой апломб и гонор — и вот я здесь!

— Роза, Роза, Роза, моя маленькая Роза, — сказал Харгер, — никогда больше не покидай меня.

Они страстно вцепились друг в друга и пошатываясь, прошли в квартиру.

— Вы только взгляните на эту квартиру!, — воскликнула миссис Харгер. — Мужчины просто пропадают без женщин.

Она закрыла дверь.

По ее виду Пол понял, что она ужасно рада этому беспорядку.

— Ты уверен, что не слышал никаких выстрелов? — спросил полицейский.

Бумажный комок в кармане у Пола, казалось, разбух до размеров арбуза.

— Да, сэр, — выдавил он из себя.

Полицейский ушёл.

Пол закрыл дверь, волоча ноги, добрёл до своей спальни и рухнул на кровать…

Пол услышал голоса. На этот раз они звучали по эту сторону стены. Голоса были ласковые — голоса его мамы и папы. Мама напевала детский стишок, папа раздевал его.

— Мой сын Джон так спать хотел, — тянула мама, — что носки снять не сумел. Правый тапок лишь снял он, и заснул сыночек Джон.

Пол открыл глаза.

— Эх ты, большой мальчик, а заснул в одежде, — сказал отец.

Ну, как прошло твое маленькое приключение? — спросила мать.

— О'кей, — сонно ответил Пол. — Как фильм?

— Он был не для детей, мой хороший. — Хотя журнал тебе бы понравился. Он был про медвежат — такие прелестные малыши.

Отец передал ей брюки Пола. Она встряхнула их и аккуратно повесила на спинку стула у кровати. Слегка пригладив их, она нащупала в кармане какой-то предмет.

— Карманы маленьких мальчиков! — заговорщически произнесла она. — Они полны тайн детства. Заколдованная лягушка? Складной ножик от прекрасной принцессы?

Она снова потрогала вздувшийся карман.

— Он не маленький мальчик, а большой, — сказал отец Пола. — И он уже давно не думает о прекрасных принцессах.

Мать Пола подняла руку.

— Не торопи его, не торопи. Когда я увидела его спящим, я еще раз осознала, как ужасно быстро проходит детство.

Она засунула руку в карман и мечтательно вздохнула.

— Одежда мальчишек. Это такое тонкое дело, особенно карманы.

Она вытащила бумажный ком и поднесла его к лицу Пола.

— Ну, не скажешь ли ты мамочке, что это? — весело спросила она.

Комок расцвел у нее на ладони, как замерзшая хризантема в тепле, и лепестками раскрылись купюры в один, пять, десять, двадцать долларов и салфетки с пятнами помады.

От всего этого исходил сильный дурманящий юную голову Пола мускусный аромат.

Отец Пола потянул носом воздух.

— Что это так пахнет?

Мать Пола сделала круглые глаза и сказала: «Табу».