За пригоршню баксов
Шрифт:
– Понятно, – прервал тираду Костюков. – Еще что-нибудь интересное расскажешь?
– Не-а.
– Тогда до свидания.
– Так это… – заволновался Степан. – Я насчет литры обещанной.
– У тебя дети есть?
– Есть, – сказал Степан. – Четверо.
Костюков открыл багажник машины, который служил ему филиалом домашнего бара и сильно облегчал процесс общения с противоположным полом, достал запаянную в пластик огромную коробку конфет.
–
Нетрезвый Степан выбрался из салона.
– И не вздумай конфеты на самогон обменять! – крикнул ему вслед Костюков. – В следующий раз, когда приеду, у детей твоих спрошу! Если они конфет этих не увидят, я тебе башку откручу! Ты понял?
– Понял, – обреченно кивнул Степан. – Что же тут непонятного?
Сено скошено, но не собрано в стога. Рядом – развалины тишковского имения. Где-то здесь Китайгородцев, судя по всему, и видел косаря. Нашел его Костюков довольно быстро. Заехал в ближайшее село, спросил у местных, кто косил траву во-о-он в той стороне, и ему сразу же указали нужный дом.
Хозяину дома было немногим за сорок, звали его Сергей Сергеичем, во двор он гостя не пустил, вышел к Костюкову за ворота. Костюков продемонстрировал ему свое удостоверение.
– Ага! – сказал Сергей Сергеич. – Все понятно!
Но в дом так и не пригласил.
– Мы тут разбираемся с одной историей, – туманно сообщил Костюков. – Дело важное. Нужна помощь.
И опять его собеседник повторил:
– Ага, все понятно.
– Вы про развалины барского дома знаете, наверное. Там в последнее время люди разные крутятся. Приходилось, наверное, видеть?
– Нет! – тотчас же ответил Сергей Сергеич. – Не приходилось. Да и не бываю я там.
Костюков растерялся бы, наверное, если бы ему не доводилось с подобной публикой встречаться прежде. Поэтому он прибавил серьезности во взгляде и сказал тоном, каким директор школы обычно выговаривает проштрафившемуся сорванцу-пятиклашке:
– У меня сведения точные! Приезжали трое: двое мужчин и женщина. Приезжали на «Мерседесе». И вы к ним подходили.
– Так я сразу же и ушел, – нисколько не смутился Сергеич.
В его взгляде явно проступила готовность помочь следствию.
– Нам многое известно, – на всякий случай постращал его Костюков. – Так что будет лучше, если мы поговорим доверительно.
– Доверительно! А как же! Тут можете на меня положиться!
– Я насчет
– А как же! – с готовностью подтвердил Сергеич. – Вот как вас я их видел.
– А перед ними другие приезжали…
– Было, конечно.
– Давно?
– Меньше месяца, я думаю.
– Сколько их было?
– Двое.
– Мужчины?
– Да.
– Машина черная?
– Да.
– Все правильно, – кивнул Костюков. – Сходится. Номер запомнили?
– Я не смотрел. То есть смотрел, конечно, но не запомнил. Там две семерки были. Маленькие такие цифры. Это я точно помню…
Московская, стало быть, машина.
– А больше не помню.
– Машина какая? Иностранная?
– «Тойота»!
– Точно?
– Ну, сзади там написано. Я прочитал.
– Там еще что-нибудь должно быть написано. «Тойота-Королла», например. Или «Тойота-Карина».
– Я не видел. Но «Тойота» – это точно.
– И что же – они возле развалин крутились?
– Приехали. А я там сухостой рубил. Увидел их, думаю – ну вот, и к нам «новые русские», пожаловали. А что? Хорошее место. Разве бы барин в плохом месте поселился? Ну и по ним видно – люди не бедные, не нам чета. Я подошел к ним, говорю: любопытствуете, мол? А они ничего так, с уважением. Спрашивают: из местных я или как? Из местных. Ага, говорят, так вы нам многое можете рассказать про барский дом, ну и вообще…
– Вообще – это про что? – уточнил Костюков.
– Тут графа Тишкова было имение. До самой революции. Говорят, не из бедных. Самому царю служил. Эти, которые приехали, сначала спрашивали, правда ли, что тут Тишковы жили, потом: не остались ли их родственники, не слышал ли я про кого-нибудь? Ну что ответить? Не слышал, конечно. Ну какие родственники через сто лет? Известно ведь, какие были времена. Всех, кто голубых кровей, – под корень, чтоб, значит, и духу не осталось. И с этими, с Тишковыми, видать, та же история. Ну а они все свое гнули. Вроде как родню искали.
– Фамилии какие-нибудь называли?
– Ну, про Тишковых, ясное дело…
– Еще про кого?
– Еще говорили, да я не запомнил.
– Марецкий?
– Вроде как было, – просветлел лицом Сергеич. – Марецкий…
Он это слово будто на зуб пробовал.
– Да, и про него, кажется, говорили.
– Что именно?
– А просто спросили, – сказал Сергеич. – Не слыхал ли я. Может, мол, от кого другого я фамилию эту слышал. Не-е, говорю. От вас от первых слышу.