За пределом
Шрифт:
Он наконец отпустил меня, и тут уже подключился Алекс, не менее радостно поздравив меня.
— А что мы ищем? — спросил я из объятий Алекса.
— Доки какие-то. Компромат! Так… Вот тут что-то есть! — он вытащил целый органайзер с папками. — То ли всё, то ли что-то из.
— Тогда просмотрим? — предложил я. — Это можно?
— Да, Стрела сказал, проверить всё содержимое. Говорит, сразу поймём, когда наткнёмся.
— Хорошо.
Мы принялись вытаскивать папки. Разные папки, в которых было много чего интересного и много чего могло быть компроматом
Небольшая жёсткая папка, в которой было что-то твёрдое. Я с интересом вытряхнул это на стол.
Конверты, какие-то документы и несколько CD-дисков.
— Нашёл что-нибудь? — глянул на мою находку Малу.
— Да. Диски, документы и конверты.
— Может оно? — взял в руки диск Алекс. — Хотя кто, блин, пользуется в наше время дисками?
— Старомодные люди, — пожал я плечами.
— Давай запустим, сразу поймём. А то будет неловко, если мы принесём Стреле видео его голого на нудистском пляже.
Он подошёл к телику, стоящему на соседней тумбе, и запихнул диск в дисковод плеера.
Пока он возился с плеером, я открыл один из документов. По-настоящему это было самое настоящее личное дело с личной информацией на какую-то девушку. Фотография, имя, фамилия, возраст и так далее. Я быстро пролистал несколько документов, и все они были личными делами. Но один факт сразу привлёк моё внимание — все, как одна, были сиротами.
Тогда я открыл один из конвертов и вытащил целую стопку фотографий со старого доброго полароида. Много фотографий. На первой была изображена девушка. Обычная жизнерадостная девушка, наверное, ровесница Малу, улыбающаяся в камеру. На следующей тоже она, и на третей, опять же улыбающаяся, только уже в сарафане. А дальше…
А дальше все остальные мысли застряли в моей голове, когда я начал рассматривать четвёртый снимок. И вроде первые же были нормальными, но четвёртый… пятый… шестой… И чем дальше, тем становилось хуже.
Не надо никому объяснять, что означает порнография, естественно. Но есть и такое направление под названием эрогуро. Оно возникло в Японии и означает порнографию или эротику, связанную с насилием. Даже не просто насилием, а скорее высоким уровнем жестокости, где присутствуют ампутации, резекции, каннибализм, некрофилия и прочие прелести больного ума. И с таким содержанием фотографии я сейчас держал в руках.
Это был словно набор для вызывания то ли отвращения, то ли ужаса, то ли возбуждения, а может и всё сразу. Это был набор фотографий из ада. Чем больше я смотрел, тем сильнее у меня расширялись глаза, а снимки метались в руке, сменяя один другой, как в фильмах ужасов, когда ты пытаешься просмотреть всё как можно быстрее.
На одном из них я замер. Замер, потому что фотография и то, что было на ней изображено, пробили меня до самого дальнего нейрона.
— Эй, Тара, ты чо застыл… ты чо такой бледный, словно сейчас кони двинешь? — Малу внимательно смотрел на меня, но
И теперь уже он застыл. Смотрел на эту фотографию очень долго, после чего сменил на другую. А потом на следующую, всё быстрее и быстрее, как будто тасуя их. Он выглядел как загипнотизированный или помешанный.
— Готово! — радостный голос Алекса заставил нас вздрогнуть. — Старое дерьмо, никак не хотело запускаться.
Нас осветило сероватым светом, словно пропущенным через пыльное окно. Там, на диске, сразу появилось помещение с кроватью посередине и девушкой, привязанной к ней.
— О, порнушка с его участием, — усмехнулся Алекс, улыбаясь. — И девка приятная. Вот, кажись, и компромат.
Я отобрал фотографии из рук Малу и быстро нашёл подходящую, только на ней девушка была ещё одетой, улыбающейся и просто жизнерадостной. На видео же она была голой, бледной и до смерти напуганной.
Фотографии выглядели как сделанные маньяком снимки своей будущей жертвы.
Но очень скоро улыбка стала сползать с лица Алекса. Мы смотрели на видео как заворожённые. На нём было несколько сцен с участием как хозяина дома, так и девушки, видимо, снятые не за раз, а за несколько.
— Что за… — голос Алекса едва заметно подрагивал. — Что за хуйня…
Он озвучил все наши мысли.
А видео продолжалось. На такое смотришь и всё больше начинаешь верить в бога или наоборот, всё больше становишься атеистом, раз он дал такому произойти. Меня тянуло в сторону атеизма.
Наконец мне удалось найти в себе хоть какие-то силы сдвинуться с места. Медленно, словно на ватных ногах, я подошёл и вырубил этот оживший кошмар.
— Думаю, что с нас достаточно, — пробормотал я, потерев слегка влажные глаза. Боюсь, что ближайшую ночь меня будут мучать или кошмары, или эротика. Но скорее всего и то, и другое разом.
Кажется, мы все стали приходить в себя. Это был скорее всего эффект неожиданности, ведь никто никак не ожидал встретить нечто подобное здесь. Такое…
Я старался взять себя в руки. Просто с подобным я никогда ещё не сталкивался. Но если посмотреть на это холодным непроницаемым взглядом, то ничего особенного в этом и не было. Просто жестокость и насилие. Уверен, что это не единственный персонаж, который этим увлекается.
— Что это было. Это ведь постановка? — слегка дрожащим голосом спросил Алекс.
— Это снафф-фильм с эрогуро с хозяином этого дома в роли режиссёра и актёра, — ответил я и глубоко вздохнул, приводя себя в чувства. — Скорее всего на других дисках подобное, только с другими жертвами.
Я взял оставшиеся конверты и быстро просмотрел их. Практически на всех было одно и то же, только сменялись главные лица. Но в сумме я насчитал шесть человек. Предположу, что на видео тоже шесть человек.
— Это какой-то пиздец, — выдохнул Малу. — Нет, это просто пиздец. Я всякое говно повидал, но чтоб такое… И просто это же не обычные изнасилования, это… это…