За пределом

Кири Кирико

Наш бой закончен. Этот кошмар подходил к закономерному концу.

Глава 50

Я приближался к Стреле, держа его на мушке, но вряд ли он смог бы что-либо теперь сделать. Огромная дыра в животе, откуда медленно и верно текла кровь, не меньше дыра в районе ключицы, простреленные ноги и одна из рук были его смертным приговором. Он хрипел, отживая свои последние минуты, как я надеялся, в боли, страданиях и сожалении.

Я знаю, Стрела хотел бы мне много чего сказать, много чего поведать и как следует поугрожать. Хоть он и знал,

что его угрозы пусты, но всё равно бы начал это делать. Может быть из-за того, что такова природа всех ему подобных: много слов, ещё больше понтов, показухи и угроз, но дела, по сути, ноль. Лишь бы показать, насколько он крут, и не упасть в собственных глазах. А по возможности и в глазах других.

Но пусть прибережёт свой бред для своих дружков на том свете — слушать это у меня не было ни желания, ни возможности. Надо было успеть всё загрузить в машину и уехать до прихода полиции. Они, конечно, сейчас заняты, а мы закончили дело довольно быстро, но не стоило пренебрегать осторожностью. Да и глупо давать ему на это время без необходимости — ещё вытащит гранату из-за пазухи.

Поэтому, подойдя к нему, я, ни секунды не раздумывая, выстрелил ему прямо в лицо, не дав сказать и слова. Голова Стрелы дёрнулась назад, и его тело безвольно завалилось набок.

Честно говоря, в этот момент я почувствовал облегчение, словно ставил точку в этой истории. Возможно, мне придётся уехать из города, а может и из страны, но теперь это не будет проблемой. У меня были деньги, которые могли всё решить. Нет, я не собирался всё забирать себе, лишь небольшую необходимую часть. Я рассчитывал расплатиться за лечение сестры, после чего вернуть анонимно деньги вместе с флэшкой дому, а там по обстоятельствам.

Что касается злополучных денег, то они лежали в этой же комнате в углу в тех самых сумках, в которых мы их и притащили в тот самый злополучный подвал. Даже поменять мешки поленился.

Но, глядя на них, я не чувствовал радости. Столько смертей, столько проблем и горя из-за какой-то бумаги, которой люди приписывают едва ли не абсолютную ценность. А ведь и сумма-то небольшая. Всего двадцать миллионов — столько некоторые люди тратят, не моргнув и глазом. И им же жалко их отдать на лечение людей, у которых нет ни копейки…

Хотя не мне их осуждать, это уж точно. После всего, что я сделал, что натворил, мне возмущаться по этому поводу надо в последнюю очередь.

— Сирень, ты как? — спросил я, оглянувшись.

— Нормально… — она стояла, слегка согнувшись. — Пуля попала прямо в грудь.

Взглядом я нашёл его автомат… Даже не автомат, а пистолет-пулемёт, мини-узи, маленький израильский потрошитель. Он стреляет обычными пистолетными патронами, так что бронежилет Сирени смог справиться со своей задачей. Будь что-нибудь покруче, и я бы остался один из всей нашей команды.

— Тогда беги за машиной. Я сейчас подниму сумки.

Она кивнула и без лишних разговоров скрылась в коридоре. А я, бросив прощальный взгляд на труп Стрелы, подошёл к мешкам. Ухнул, поднял два мешка и потащил их наверх. Едва донёс, если честно. А таких было ещё четыре. Всё-таки шестьдесят килограмм — это вам не хухры-мухры. Дотаскал до входной двери, едва не надорвавшись, после чего начал их загружать в багажник машины,

которую подогнала Сирень.

Мы управились с погрузкой за несколько минут, после чего даже успели уехать, а полицейские машины так и не появились на горизонте. То ли все привыкли к стрельбе здесь, что даже внимания не обращают, то ли никто не слышал особо её. А может всем плевать.

В машине было тихо. Даже Сирень не спешила радоваться, полностью вымотавшись за эти последние дни. А может она просто погрузилась в умиротворение, понимая, что больше ей не придётся ничем подобным заниматься, уже прокручивала в голове всё, что произошло, как страшное прошлое, к которому уже никогда не вернётся, не знаю. В любом случае, пока мы не доехали до запасного автомобиля, где Сирень ждала сестра, никто из нас не проронил ни слова.

Только остановившись у обочины около машины отхода, Сирень вновь заговорила. Уставшим, но тёплым голосом, словно всё разрешилось и осталось позади.

— Приехали. Надо разгружаться, а то… — она немного осеклась, внимательно посмотрев на меня. — Тара, что с тобой? Ты какой-то… напряжённый…

Напряжённый? Возможно. Возможно… Я, честно говоря, столько думал об этом моменте, представлял его в своей голове, когда наконец окончательно всё понял и убедился в собственных догадках. В мыслях всё выглядело красиво и пафосно, но теперь, подойдя к нему, даже не знаю, что делать. Словно получил долгожданный подарок, но не знаешь, что с ним делать. Но начать с чего-то надо.

Вместо ответа Сирень получила направленный ей прямо в лицо ствол глока.

В этот момент её выражение лица надо было видеть. Удивлённое и испуганное, как у ребёнка, которого поймали за воровством конфет из буфета прямо на месте преступления.

— Т-тара? — пискляво пробормотала она, немного отодвинувшись от меня назад и подняв руки вверх, как будто сдаваясь.

— Только дёрнись, и я тебе мозги на стекло вынесу, — тихо ответил я.

— Ты чего, Тара?! Ты чего творишь?! — её писклявый голос только раздражал, так и предлагая нажать на курок.

— А ты не понимаешь?! — прошипел я, наклонившись к ней и наоборот, вдавив ствол пистолета ей практически в лицо. Сирень попыталась отвернуться от него, словно это могло помочь, но вместо лица подставила свой висок, что не сильно изменило ситуацию.

— Тара, п-погоди, успокойся, мы можем всё решить…

— Миром? — зло усмехнулся я. Наверное, от меня, того, кто не часто вообще проявляет эмоции, эта усмешка выглядела втройне жуткой. Сирень уже предлагала решить всё миром, пропустив стадию отрицания. Видимо, понимала, что всё известно, и бессмысленно отрицать, тем самым лишь ухудшая своё положение. — Ты крысила на нашу команду всё это время.

— Я не понимаю… — начала было она, но я лишь вдавил ей в висок сильнее пистолет. — Стой-стой-стой! Погоди, пожалуйста, стой, я могу всё объяснить!

— Уже не надо.

— Стой, погоди, прошу тебя! — быстро-быстро защебетала она, пытаясь обогнать отведённое ей время. — Пожалуйста, Тара, только послушай!

— Ещё одну охренительную историю о том, как тебе пришлось преодолевать себя? — хмыкнул я.

— У меня не было выхода! Я рассказывала только то, что и так было известно!

— Да неужели?