За пределом

Кири Кирико

— Потому что у нас в мире нет пони, срущих фруктовой радугой, — пробормотал Малу. — Сделай я им что-нибудь, и они убили бы её нахуй. Они практически сделали ей одолжение, только ослепив. Наши родные — единственная наша слабость.

— Ты не отомстил, потому что боялся, что они убьют её?

— Я знал, что они убьют её, если я начну мстить. Но Алекс правильно сказал, она стала такой из-за меня. Ввязываясь в это дерьмо, ты рано или поздно испачкаешь им и всю свою семью.

— А во второй раз?

—

Не знаю. Там я действительно не знаю, кто это сделал. С тех пор я никогда не лажал.

Ввязываясь в это дерьмо, ты рано или поздно испачкаешь им всю семью. Это было довольно метко сказано. Это коснулось и моей семьи. И если не остановить это, оно коснётся моей семьи ещё сильнее. Можно, конечно, попробовать обратиться к дому…

— Если ты обратишься к дому, то они, скорее всего, заберут все деньги себе, — сказал Малу, словно прочитав мои мысли.

— Это ты предостерегаешь меня?

— Да… — несколько хриплых вздохов, словно он пытался продуть свои лёгкие. — Ты оскорбил их, плюнул им в лицо, когда обокрал их хранилище и забрал самое ценное. Они такое просто так не оставят. Они захотят крови всех, кто к этому причастен, даже если ты придёшь к ним с повинной. Конечно, ты можешь выторговать у них жизнь твоей сестры в обмен на флэшку, но сам ты точно покойник, без вариантов. Дом Кун-Суран всегда был известен своими твёрдыми и иногда жёсткими принципами, как и все дома, впрочем.

Разменивать таким образом свою жизнь на её я не хотел, учитывая, что и гарантий, что её спасут, нет. Я был готов умереть ради сестры, но делая всё возможное для её спасения, а не принося себя, как ягнёнка, в жертву каким-то обожравшимся уёбкам.

— Здесь налево… — его голос становился всё слабее и слабее. — Вон тот дом… Быстрее, Тара, надо вытащить её, пока есть возможность. Второй подъезд, четвёртый этаж, крайняя справа.

Я кое-как припарковал машину, заехав на тротуар, после чего, выдернув ключи из замка зажигания, выскочил на улицу. На бегу достал пистолет, который мне достался от Алекса. Малу ковылял где-то сзади, окончательно потеряв все свои силы.

Второй подъезд, второй подъезд, второй подъезд…

Я повторял себе это, как мантру, словно боясь заблудиться.

Добежал до подъезда, и мантра сменилась другой:

Четвёртый этаж, четвёртый этаж, четвёртый этаж…

Я с трудом преодолевал пролёты, уже окончательно выдыхаясь. Не было ни силы, ни выносливости, ни какой-либо бодрости. Под конец уже облокачивался на стену, буквально ползя по ней к четвёртому этажу. Но уже отсюда я знал, что найду внутри.

Глава 42

Я попытался взять дыхание в руки, но дышал всё равно как паровоз, который готов стартовать с места. Меня

было слышно на весь подъезд. Надо было взять себя в руки, но контролировать тело куда сложнее, чем собственное сознание.

Держа пистолет обеими руками и прижав его поближе к себе, чтоб он не выглядывал первее меня, извещая о моём прибытии, я заглянул в квартиру. Дверь была прикрыта, оставляя лишь небольшую щель для обзора, но мне и этого хватило увидеть, что мы опоздали.

— Блин… — это точно не понравится Малу.

Я толкнул аккуратно дверь, продолжая целиться из пистолета в коридор. Бросил взгляд на тело, что растянулось здесь — Мари лежала прямо перед входом с пулей в голове. На её лице было удивление, словно она так и не поняла, что произошло. Возможно, так оно и было: просто открыла дверь и получила пулю в лоб. Её жизнь оборвалась из-за наших дел. Совершенно непричастная, она попала под раздачу.

Значит, Алекс не врал про это, пусть у меня и были сомнения по поводу его искренности. Изначально я думал, что он просто хочет нас кинуть на деньги.

Я прошёл дальше, заглянул в ванну, потом на кухню, после чего прошёлся сначала по одной небольшой комнате, потом по другой, но так никого и не нашёл. Видимо, они даже не стали ждать нас, лишь убив и оставив тело, как предупреждение. Или как показательную разминку перед тем, как действительно займутся нами. А это значит, что уже мой дом может быть следующим.

Когда я вышел из комнаты, Малу уже был здесь. Стоял в проходе квартиры, глядя на тело. Бледный, как труп, он молча смотрел на тело перед собой.

— Малу? — тихо позвал я, сам не понимая, что целюсь в него. Целюсь, потому что боюсь его, неадекватного парня, который может сейчас сорваться с места и наброситься на меня с кулаками.

Он не ответил. Вообще никак не отреагировал. Медленно подошёл к стене, облокотился на неё спиной, после чего сполз вниз, сев на пятую точку. Из последних сил подтянул к себе Мари и положил её голову к себе на ноги. На его лице играла слабая улыбка сумасшедшего человека.

— Я вернулся, как и обещал, — тихо пробормотал он, гладя её по волосам. Словно ждал, что в следующую секунду она проснётся, улыбнётся и скажет: «Доброе утро, Матвей».

Но она не проснётся. Это не сказочный мир, где скачут сраные пони и срут фруктовой радугой, как говорил он сам. Здесь слишком дорого стоят наши ошибки. Мы пошли ва-банк, поставив всё. Всё мы теперь и отдавали.

Я подошёл и встал напротив него, но Малу, казалось, больше ничего не видел. Он был в своём маленьком мире рядом со своей сестрой. Смотрел на её лицо, улыбался и плакал, словно маленький ребёнок. Его бессвязные бормотания монотонно разносились по квартире, и только стоя рядом, можно было разобрать их.