За пределом. Том 2
Шрифт:
За это время на Бурого покусились всего один раз, и даже не в мою смену. Неизвестные из четырёх стволов расстреляли машину… не ту, в которой он сидел. К тому же, машины были бронированными, и обычные автоматы были не в силах их пробить. Для этого или крупнокалиберные винтовки нужны, или гранатомёты, или бронебойные патроны. А так они отделались испугом и испорченной машиной.
Что касается нападавших, они так и не выехали с территории, так как картель не зря платил деньги своим солдатам. Их расстреляли на одной из улиц и бросили прямо там в машине.
Забавно, что
— Шрам, — толкнул мне папку Бурый, когда мы были в нашей штаб-квартире. — Это всякая хрень по коммуналке. Плюс там по контейнерам надо заполнить как в прошлый раз. Сделаешь?
— Мне забрать домой? — раскрыл я папку.
Ничего интересного или важного. Списки, списки, списки… Попадаются, конечно, занимательные моменты, но по большому счёту бюрократия.
— Нет, ты чего! Какой, блять, домой, документы не покидают картель, заруби на носу. Завтра припрёшься и заполнишь, окей?
— Да, Бурый, как скажешь, — положил я папку на стол.
— Ещё, Фиеста должна навестить одного парня, который немного мутный. Поговорить с ним. Поедешь, поддержишь её.
— Опять я? — но, увидев взгляд Бурого, тут же перефразировал свой вопрос. — В смысле, обязательно мне с ней ехать? Если надо, то без разговоров, но может меня можно поставить на что-то другое?
— Ты всё с ней на ножах? Не пытался помириться?
— Чтоб знать, за что просить прощения, надо знать хотя бы причину ссоры. Она же начала ни с того, ни с сего.
— Понятно… Но тебе всё равно придётся с ней сжиться. Пойми правильно, Томми-Шрам, я знаю её больше, чем тебя, и если мне придётся выбирать, я не буду думать дважды по этому вопросу.
— Я понимаю, — спокойно ответил я. — Я завтра поеду с ней. Всё будет в лучшем виде.
— Я знаю, — кивнул Бурый. И, когда я уже вставал, окликнул меня. — Не парься. Она знает, что если что-то случится с тобой, она ляжет рядом. Я не потерплю убийств внутри группы. Но это работает в обе стороны.
— Я понял, — кивнул я.
Намёк был таким толстым, что не понять его было сложно. С другой стороны, если что-то с ней случится вне нашего рабочего времени, то с меня спрос чист.
Я был на нашей штаб-квартире. Мы только что вернулись с сопровождения Бурого по делам, но на этот раз закончили значительно раньше. Потому сейчас здесь было оживлённо. Француз опять что-то готовил, Пуля и Гильза о чём-то спорили, Ряба, Панк и Гребня что-то обсуждали, — обсуждение чего-то с Гребнёй — это когда он всегда молчит, — Фиеста… Она рассматривала свои ногти. А когда заметила мой взгляд на себе, тут же спросила:
— У тебя проблемы?
И
Кстати, она так никому и не рассказала, что же произошло в школе. Молчала, как партизанка, которая боится выдать тайну и последующее за это наказание. Почему? Чёрт знает, но чем больше я с ней провожу времени, тем больше у меня появляется вопросов по поводу неё.
Да не только неё, у меня вообще очень много вопросов появляется, и я даже не знаю, за какой браться. Такое ощущение, что оказался в центре непогоды, которая сносит всё на своём пути, и вопрос, смогу ли я противостоять этому, лишь вопрос удачи и моих навыков.
— Томми-Шрам, ты уходишь? — позвал Француз, когда я подходил к выходу.
— Да, Француз, домой пойду, немного высплюсь, — кивнул я.
— А как же еда? — приподнял он сковороду. В этом большом складе было всё: от кухни со всем необходимым до качалки и даже ванной комнаты. Посередине так вообще бильярдный стол стоял, чтоб не скучать. — Кислый, ты только попробуй!
— Мне бежать надо, Француз. Завтра ещё дела будут, так что приду я спозаранку.
— А зря, — он подкинул всё, что было на сковороде, после чего ловко поймал. Я однажды так же сделал и потом отмывал пол от масла. — Тебе на завтра оставить?
— Пожалуйста, если не затруднит, — кивнул я.
— А зря! — вставила свой цент Гильза. — Он очень вкусно готовит!
— Я же вчера ел с вами, знаю, — напомнил я, хотя вряд ли она запомнит мои слова. — Кстати, а Ряба уехал?
— Ряба? — Француз огляделся. — Да минуты две назад здесь же был…
— Вышел, — ответил с дивана Панк, лазя в телефоне. — Поехал куда-то там. Он ещё, наверное, машину не успел взять.
— Спасибо, — хотя спасибо говорить не за что здесь. Он таким голосом это сказал, будто прямым текстом говорил «ты всех задолбал, вали уже». Иногда интонации могут сказать куда больше, чем слова.
Рябу я действительно успел перехватить на улице. Он отъезжал, чтобы разрешить вопрос с одним человеком. То есть без крови, просто урегулировать вопрос.
— Разве вопросы регулирует не Бурый? — поинтересовался хрипло я.
— Ну… он сказал, что там ничего серьёзного, поэтому можно, типа, не париться, — пожал Ряба плечами.
Забавно, обычно он сам ездит, если появляется такой вопрос.
Мы поговорили с Рябой ни о чём. Вернее, он по большей части говорил, а я слушал. Иногда поражаешься, что можно узнать о других, просто слушая.
Ряба был сплетником. Нет, он был просто складом сплетен и историй, к которым открывался доступ с определённого уровня доверия. Пусть он и выглядел опрятным и дружелюбным, но у меня создавалось ощущение, что он собирал информацию на всё и на всех. И его дружелюбие — лишь попытка раскопать на тебя что-нибудь интересное. Это была не работа, а увлечение. Более того, он и язык за зубами держал плохо, рассказывая то, что знал о других. Не всё подряд, естественно.