За порогом мечты
Шрифт:
– Нет-нет! – прервал ее Каверли. – Я знал об этом. Только вы вовсе не похожи на сварливую старую ханжу, берегущую свою девственность!
– Ой! – подавилась Эбби от неожиданности. – Да, насчет ханжи вы, пожалуй, правы – нет во мне этого… Но хватит меня подкалывать вашими булавками! Что вы мне хотели сказать на самом деле?
– О, я просто намеревался получить у вас немножко информации. Я даже не припомню своих поездок в Бат в годы юности, и теперь я целиком полагаюсь на вас. Не могли бы вы объяснить мне правила нынешнего здешнего этикета, поскольку я желаю войти в общество…
– Вы? –
– Ну конечно! Иначе как я смогу поддерживать свое знакомство с… – Он запнулся, глаза его странно блеснули, а затем он продолжил невозмутимо: – С леди Виверхэм, конечно, и ее милой дочерью!
– Нет, конечно! Я ведь совсем забыла! У леди Виверхэм имеется несколько премиленьких дочерей!
– И у всех у них лицо напоминает отварную тыковку?
– Э… Ну, немножко, – признала она. – Вы могли бы оценить их сами, если бы собрались посещать балы в нашем Новом Городском Собрании. Но насколько мне известно, ни балов, ни концертов не будет до самого ноября. Но вам там понравится. Кроме того, думаю, там будут и публичные лекции. А концерты даются каждую среду по вечерам. И еще проходят пения в Уайтхаузе, сейчас, во время сезона…
– Позвольте мне самому определить день моего первого появления в обществе. А пока этих сведений, моя милая невежда, мне вполне достаточно!
Эбби сперва решила дать ему гневную отповедь за столь бесцеремонное обращение к ней, но потом раздумала – лучше вовсе не заметить этой дурацкой фамильярности. Она лишь сказала с ехидцей:
– Чувствуется, вы не особенно сильны в музыке, сэр? Ну да зато у вас, вероятно, тонкий вкус к карточным играм, верно? В Городском Собрании есть залы и для этого. Одна из них очень красивая, восьмиугольная, но я должна предупредить вас, что на деньги играть нельзя, не разрешаются и всякие незаконные игры… А по воскресеньям карточная игра вообще запрещена.
– Вы меня напугали. А что это за незаконные игры такие?
– Честно вам сказать, я и не знаю. Но так сказано в Правилах.
– Ну что ж, – мрачно проронил он. – И как же я могу попасть в это строгое заведение?
– Ну, вам нужно вписать свое имя в книгу регистрации мистера Кинга, если хотите приходить туда. Книга хранится в Зале Источников. Балы бывают по понедельникам, карточные собрания – по вторникам, а маскарады – по четвергам. Начинаются танцы сразу после семи часов, а заканчиваются ровно в одиннадцать. На простых балах допускаются только национальные танцы, но на маскарадах обычно добавляют пару котильонов. Ну и еще вы платите два шестипенсовика на чай, при входе…
– А еще говорят, что Бат – скучное местечко! Тут, я погляжу, тьма всяких радостей жизни! А скажите, что случится, если одиннадцать часов пробьет ровно посредине какого-нибудь глубоко народного, национального танца?
Эбби рассмеялась:
– Тогда, увы, музыка останавливается. Это тоже указано в Правилах.
К этому моменту они уже подошли к Сидни-Плейс, Эбби остановилась и протянула ему руку:
– Тут я и живу, так что должна с вами попрощаться, мистер Каверли! Очень вам благодарна, что вы меня проводили. Надеюсь, вы не станете скучать в Бате.
– Да, если
Она испугалась было, что Майлз Каверли попытается напроситься в гости, чтобы познакомиться с Селиной, но, к счастью, он не проявил таких поползновений, а только подождал, пока Миттон отворил дверь перед Эбби, и напоследок лишь помахал ей рукой.
Поднявшись в дом, Эбби обнаружила, что Селина передислоцировалась на диванчик в гостиной, где наслаждается обществом навестившей ее миссис Левеиинг. Та просто лопалась от переполнявших ее бедфордширских сплетен, и прошло немало времени, прежде чем у Эбби образовалась возможность сообщить о возвращении сына миссис Грейшотт. Было невероятно трудно избежать при этом упоминания о том, что привез Оливера сюда в Бат мистер Майлз Каверли; и когда после перекрестного допроса Эбби все-таки раскрыла свой секрет, голосок ее неуверенно подрагивал.
Селина была особенно взбудоражена этим известием.
– Как? – взвизгнула она. – Это дядя бедного Стэси?! Это тот самый?! Которого выслали из Англии?! Какой ужас! Неужели это он довез Оливера домой?! Я думала, мистер Балкинг сам должен был сделать это, верно?! Какой ужас, что он…
– Думаю, он заботился об Оливере во время всего их путешествия, – заметила Эбби.
– Царица Небесная! Ну что ж… – Селина на минутку задумалась. – Возможно, он исправился после всех мытарств. Да и Стэси, надо полагать, вовсе не так плох, как о нем думают некоторые. Интересно, зачем это он приехал… Впрочем, вероятно, мистер Каверли как раз решил повидаться с племянником, – а это показывает его человеком глубоких и очень благонамеренных чувств…
– Вовсе нет! – с некоторым злорадством парировала Эбби. – Он даже знать не знал, что его племянник находится в Бате, а что касается родственных чувств, то их у него нет и в помине!
– Помилуй боже… Дорогая, ты что же, хочешь сказать, что сама видела его?!
– Он появился в доме у миссис Грейшотт, когда я там сидела. А потом вызвался проводить меня до дому. Прямо как в готическом романе!
– Не вижу здесь никакой готики, – помотала головой Селина. – Это просто знак его превосходных манер. Таких же, как и у его племянника!
– Если верить тому, что ты мне рассказывала о Стэси, то его дядя совершенно не похож на него! – Эбби ухмыльнулась. – Ни элегантности, ни хороших манер!
– Дорогая моя, ты находишься во власти предубеждений! – заявила Селина. – Собственно, и Роулэнд всегда говорил, что это твой главный недостаток в характере. Это было понятно, пока ты была еще юной девушкой, но теперь, когда ты поста… то есть ты поумнела, и теперь… Одним словом, в нашем семействе ханжей никогда не водилось!
Расхохотавшись в ответ на это замечание, Эбби упорхнула, думая про себя, как позабавился бы вместе с нею мистер Майлз Каверли, кабы присутствовал при этой сцене…