За Отчизну
Шрифт:
Жижка сам проверил все укрепления, сооруженные для защиты Нового Места, и в общем остался доволен.
– С этой стороны Сигизмунд едва ли пройдет. Поедем, брат Енек, на Виткову гору, - предложил Жижка сопровождавшему его Яну Рогачу.
– Надо самим посмотреть и что-нибудь придумать.
Выехав на Виткову гору, Жижка взглядом опытного воина сразу определил серьезность положения:
– Надо немедля собрать побольше народу и вот тут, там поставить по крепкому деревянному срубу, а между ними возвести стену со рвом впереди. Понял?
Ян
14 июля на заре Яна Жижку разбудил оруженосец. Таборитские подгетманы стояли в полном вооружении у палатки вождя.
– Брат Ян! Кржижаки уже зашевелились!
– доложил Рогач.
– Иду, брат!
– Ян Жижка сел на своего белого коня и выехал из лагеря.
В предрассветном сумраке был слышен шум и голоса на левом берегу Влтавы. Воевода, окруженный под-гетманами, спустился к берегу.
– Держите крепко Саксонский дом и Новый мост, а я сейчас еду на Виткову гору. Там самое больное место. Пусть Ян Желивский соберет своих новоместских парней и будет готов в случае чего прийти к нам на помощь.
Отдав приказания, Жижка дал шпоры своему коню и вместе с Рогачем и другими подгетманами поскакал к Витковой горе. Воевода спешился и взошел на стену. Солнце уже выкатилось огромным огненным диском над холмистым горизонтом. Обратившись лицом к левому берегу Влтавы, Ян Жижка увидел огромную, медленно двигавшуюся массу.
– Мейсенцы переправляются через Влтаву. Приготовиться к бою! Скоро они атакуют нас... Я так и думал, что они ударят по Витковой горе. Хитер маркграф!
Торопливо подходили таборитские воины. Строители укреплений, мужчины и женщины, вооружившись чем попало, влились в ряды защитников стены. Ян Жижка, стоя на стене, продолжал внимательно наблюдать переправу кржижаков через Влтаву. Статная фигура полководца, возвышавшаяся на стене, вырисовывалась, как каменное изваяние, и утренние лучи восходящего солнца переливались на его полированном стальном шлеме.
Божена глядела на проходивших воинов, и ее лицо осветилось улыбкой, когда она заметила Ратибора со Штепаном и Якубком. Ратибор что-то шутя говорил Штепану, а тот в ответ заливался смехом. Якубек, шагая рядом, вел ожесточенный спор. Ратибор, поравнявшись с Боженой, встретился с ней глазами и нахмурился, но потом лицо его снова стало приветливым.
– Божена, ты как сюда попала и зачем?
– Да для того же, для чего и вы!
Ратибор еще раз бросил беспокойный взгляд на Божену и, не говоря ни слова, пошел дальше. Божене со стены было видно, как микроскопические фигурки конных и пеших мейсенцев толпами выходили на правый берег Влтавы и рассыпались по Шпитальскому полю,
– Братья и сестры
– пронесся зычный голос Жижки.
– Приготовьтесь встретить врага!
Все разместились по своим местам. Лучники и самострельщики устраивались поудобнее для стрельбы, укладывая рядом с собой стрелы. Пушкари стояли у заряженных пушек.
Враг уже взбирался на гору. Весь ее склон был покрыт, как муравьями, густой массой всадников и пехотинцев.
Божена не могла оторвать глаз от жуткой картины наступления огромного войска кржижаков на небольшой отряд таборитов, спокойно ожидавших врага. Девушке стало страшно. Прошло еще несколько минут в совершенной тишине. Что произошло дальше, она видела как во сне.
Приближающиеся кржижаки с диким ревом стремительно кинулись на укрепления. Тут же ударили пушки. Гром пушек оглушил Божену. Но мейсенцы были уже около самого рва. Девушка видела, как волны вооруженных людей с яростными воплями заполнили ров и бросились на стену.
– Табор! Табор! Бейте, детки, бейте! Не щадите никого!
– перекрывая шум битвы, гремел голос Яна Жижки.
Божена судорожно схватила лежавший рядом с ней топор - простой топор дровосека - и вскочила на стену:
– Бей, бей! Табор! Вали их!
Вокруг Божены метались люди, нанося друг другу удары мечами, палицами, топорами, обломками камней. Ян Жижка, не переставая подбадривать своих воинов, подбежал по стене к месту, где стояла с топором в руках Божена, и, потрясая в воздухе палицей, кричал яростным голосом:
– Лупи их, братья! Гони вниз!
Внезапно снизу из-за края стены показались две здоровенные красные руки и, схватив Яна Жижку за щиколотки ног, с силой рванули вниз. От толчка воевода потерял равновесие и упал навзничь. Кто-то снизу, уцепившись за его ноги, стаскивал воеводу со стены.
– Девушки! На защиту отца!
– не своим голосом закричала Божена, бросила топор и, схватив Яна Жижку за плечи, принялась тащить его грузное тело к себе.
К ней подскочили подруги, и все вместе дружным усилием вытащили воеводу опять наверх. Тот сейчас же вскочил на ноги и, испустив крепкое проклятие, бросился с поднятой палицей в бой. При виде Жижки воины с утроенной яростью и силой накинулись на атакующих. Мейсенцы не выдержали неукротимого напора таборитов и стали медленно откатываться. Беспорядочной толпой мейсенское войско, спотыкаясь о камни, бежало к Шпитальскому полю. Табориты преследовали их до самой Влтавы.
По окончании битвы из восемнадцати тысяч мейсенцев на левый берег Влтавы возвратилось только около двенадцати тысяч. Остальные остались на Витковой горе. Стоя на стене с топором в руках, Божена глядела на возвращающихся победителей. Вот идет Ян Жижка, улыбается, помахивая палицей. Там - Ян Рогач, вон там, с длинными усами, - Прокоп Большой. А вот и они: Ратибор, Милан, Штепан с Якубком.
– Все живы!
– вырвалось облегченно у Божены.
Мимо проходили воины, гордые небывалой победой над кржижаками.