За Новгород
Шрифт:
Собравшиеся на совете мужи не прервали Варяжко, но и не поддержали. Когда же пришло время принять решение, постановили — Ярополка держать под замком и призвать Владимира на княжение, пусть он сам распорядится с братом. Дружина своя остается, будет кормится с той доли дани, что прежде отдавали за княжью — о том особо оговориться с новым князем, как и с другими вольностями. Варяжко не стал выступать против, понимая, что не сможет помешать воле старейшин, но когда его спросили о службе в дружине, отказался — Владимиру он не помощник. Те особо не настаивали, видя твердость в юном муже, отпустили его с миром, может быть, тая недовольство.
Первую неделю просидел дома безвылазно —
Общую конструкцию и маятниковый механизм представлял неплохо — в доме родителей висели на стене ходики с кукушкой. Они исправно отбивали каждый час, пока юный исследователь не полез выяснить — куда же прячется кукушка. Поломку так и не устранили — нужной детали на старинную модель у часовых мастеров не оказалось. Но с тех пор хорошо усвоил внутренности механизма — не раз пытался разобраться с ним. Примерно в таком виде и предполагал сделать свои часы — с гирями и маятником, а по возможности — с той же кукушкой, если справится с ней. Теперь старался вспомнить каждую деталь — маятник, анкер, храповик, циферблат со стрелками, их размеры, форму, размещение в корпусе. Рисовал, просчитывал, подправлял, пока не получилось что-то, похожее на прежние часы.
После принялся переделывать под возможности местных мастеров по металлу. О них имел ясное представление — немало намаялся, пока доводил до ума свою первую пилораму. По сравнению с ней часы получились сложнее, да и детали тоньше и аккуратнее, так что пришлось упрощать, многое менять. Отказался с большим сожалением от той же кукушки и механизма боя, да и от минутной стрелки, но намеревался вернуться к ним после отработки первых образцов. К исходу месяца от начала работ проект часов был готов, Варяжко передал чертежи Миромиру — с этим мастером сработался лучше, чем с другими. Правда, как и с первой работой, перестраховался, заказал тому изготовление отдельных деталей — сборку и отладку оставил на себя, в собственной мастерской, которую он обустроил в одном из сараев во дворе.
С опытными образцами провозился до самой весны. Не раз и не два пришлось начинать все заново, в головоломных муках искать пути обхода возникающих на каждом шагу трудностей. Иногда впадал в отчаяние, клял себя, что взялся за недостижимое дело, а потом снова продолжал — упрямство и самоуважение не позволили бросить его на полпути. От начального проекта осталась только принципиальная схема, конечная же конструкция вышла далеко не схожей с той, из памяти. Можно ее было назвать топорной, грубой, но она работала, час за часом! Варяжко долго сидел на лавке в мастерской и смотрел на произведение своего ума и рук, доставшееся с таким трудом. Усталость и радость переполняли душу, то, что чувствовал сейчас, можно было назвать счастьем — ни в одном из прошлых дел такого не испытывал.
Производство и продажу часов оставил за собой — не стал отдавать на сторону секрет своего изобретения. Выкупил в ремесленном квартале у вдовы кузнеца подходящую мастерскую, нанял толковых помощников из учеников и подмастерьев, сам работал с окончательной сборкой и настройкой.
В последующих изделиях Варяжко ввел и минутную стрелку, и кукушку — все-таки добился этих немаловажных новшеств в уже выпускаемую продукцию. Они вначале шли как опции, по дополнительному заказу, а потом уже вошли в основную комплектацию — большинство клиентов захотели часы именно с ними, хотя цена выросла почти на половину. По-видимому, зрелище выскакивающей каждые полчаса из окошечка разукрашенной птички и своим кукованием отсчитывающей время тешило их не меньше, чем детей — шли на лишние траты без особой жалости, по крайней мере, не подавали виду. Производство постепенно расширялось, мастерская каждый день выпускала по два десятка часов, заказывали же в разы больше. Варяжко даже организовал поточную линию — каждый из работников выполнял свою операцию и передавал дальше.
Тем временем в городе происходили важные события — весной 980 года в Новгород прибыл Владимир с варяжской дружиной. Минувшей осенью старейшины направили к нему посланцев, позвали на правление взамен Ярополка. Тот согласился на высказанные ему условия, но попросил денег на найм варягов — идти самому без войска не решился. И вот теперь пришел на драккарах, ведя за собой не такую уж большую дружину, с тремястами норманнов — по-видимому, рассчитывал на подкрепление в Новгороде. На собранном старейшинами вече поклялся в заботе о городе, сохранении за ним особых прав. После уговорил народ дать ему воев, чтобы занять стол киевский, если вдруг там учинят ему препоны. Надолго не задержался, получил под руку дружину новгородскую, прихватил еще Ярополка и вышел походом в Киев.
Из дошедших в Новгород слухов Варяжко узнал, что народ киевский признал Владимира своим князем после публичного, на вече, отречения Ярополка. Возможно, два брата заключили между собой уговор — в обмен на жизнь и какую-то свободу тот сам отказался от киевского престола, присягнул с народом в верности новому князю, после отправился княжить в далекий Тмутаракань, практически в ссылку. Сам Владимир спешно принялся набирать дружину — частью из варягов, пришедших с ним из-за моря, переманил кого-то из новгородской дружины, принял воев и отроков. Каких-либо поползновений на утверждение своей власти в других городах и землях не предпринимал, по-видимому, оставил на скорое будущее.
На удивление себе Варяжко спокойно воспринял вокняжение Владимира. Понимал, что сейчас не в его силах хоть как-то помешать тому, а переживать — только попусту растрачивать себя, свои нервы и душевные силы. Не сказать, что смирился с произошедшим, чувствовал, что еще придет его время встать против будущего тирана. То, как поступил Владимир со своим братом, поразило Варяжко — ожидал, что тот не преминет расправиться под благим предлогом. Пусть Ярополк сейчас в ссылке, но впоследствии мог принести немало хлопот нынешнему князю одним только своим существованием, как имеющий по старшинству большее право на престол. Если будет смута на Руси, то недовольные могут воспользоваться таким поводом. Уж Владимир должен был знать о том, тем удивительнее представлялся его поступок. Единственно, что хоть как-то могло объяснить — он пока не имел опоры, сильной дружины, поостерегся вызвать лишнее недовольство народа убийством Ярополка.