Шрифт:
1
Хоук сидел на рюкзаке в тени фигового дерева, выросшего прямо из лаза в пещеру, курил и думал о том, что надо бы переодеться и идти к машине. Но ничего из задуманного делать не хотелось. Анорак и штаны были покрыты мелкой, похожей на тальк, пылью. За прошедшие столетия её слой, толщиной в несколько сантиметров, покрыл переходы и полы "залов". Во многих местах передвигаться приходилось на четвереньках, цепляясь капюшоном за свод, и пыль плотно прилипала к
Природа хорошо постаралась, скрывая вход в пещеру. На принесённой дождями земле, выросла фига. Вокруг входа густо разросся кустарник. Десяток узких ступенек, уводящих к чернеющему двумя метрами ниже, входу можно было заметить, только подойдя вплотную. Круглый камень, диаметром чуть больше метра, когда-то закрывавший вход, навеки застыл в крайнем положении, открывая чёрный прямоугольник входа. За ним, в настороженной темноте, был небольшой "зал" с пятнами копоти на потолке, очагом, вырубленными в стенах горизонтальными нишами и тремя лазами, уводившими вглубь холма.
Хоук докурил, по привычке засунул окурок под ближайший камень, и, стряхнув с одежды пыль, начал переодеваться.
Вокруг разгоралось утро. Солнце уже выглянуло из-за вершины противоположного холма, осмотрелось и начало свой привычный путь по светло-голубому небу. А в небе, выписывая замысловатые вензеля, кружился ястреб.
"Тоже пропитание ищет. Только он в небе. А я под землёй" - подумал Хоук, глядя на виртуозный полёт птицы. Отряхнув пыль с рюкзака, он начал спускаться к просёлочной дороге, петлёй огибавшей подножье холма. До машины предстояло пройти около километра. Вообще-то, к холму можно было подъехать, но Хоук, на всякий случай, решил этого не делать. И оказался прав.
У его, видавшего виды, "самурая" стояла "тойта" пограничников. Это был залёт. Потому что, в рюкзаке у Хоука лежали две катушки для металлоискателя, блок управления и индикации к нему же, и складная лопатка. Но с этим можно было отбиться. Мол, да, искал, но ничего не нашёл. Но в одном из нагрудных карманов жилета-разгрузки лежал медный с позолотой браслет, найденный в одном из "залов". А это уже суд и срок.
Хоук, медленно дотянулся до кармана, достал браслет и уронил его прямо на дорогу. Из соседнего кармана достал сигарету и закурил. До машин оставалось метро сто.
Возле "самурая" стояли двое. Один сделал несколько шагов навстречу Хоуку, а другой зашёл за "самурай" и, как-то самой собой, ствол его винтовки оказался над крышей машины. При этом пограничник, ожидавший Хоука, сектор стрельбы своему напарнику не перекрывал. В "тойте" открылась задняя дверь и за ней появился третий патрульный. Тоже не с букетом цветов. "Какой-то Голливуд!" - успел подумать Хоук.
– "Номер машины они давно проверили. Моё имя и фамилию знают. Присматриваются, что ли?".
Как и следовало ожидать, беседа с патрульным началась с проверки документов. Потом пошли традиционные вопросы: "всё нормально?", "где был?", "что видел?". В иврите нет обращения на "вы", что, впрочем, мало меняло ситуацию. Потом, мощным крещендо прозвучало - "покажи оружие и что в рюкзаке". "П...ц" - молнией мелькнуло в голове у Хоука.
Он медленно
Сверху лежала одежда, которую Хоук только что сменил. Патрульный первым делом осмотрел "берету", понюхал ствол. Потом запустил руку в отсек рюкзака. Но там, кроме одежды, была только запасная бутылка воды.
С таким подходом патруля к проверке, Хоука, скорее всего, накрыли бы. Но, видимо, ещё не пришло его время. Потому что в "тойте" заговорила рация и патрульных как ветром сдуло. Напоследок Хоуку посоветовали быть осторожным. "А как же!" - мысленно воскликнул Хоук в ответ и подумал, что происшествие с патрулём - это знак. Надо сделать паузу или, вообще, отказаться от затеи. Работать в прямой видимости границы с Территориями - это двойной риск.
"Тойта" лихо развернулась на просёлке и, пыля всеми своими колёсами, скрылась за ближайшим холмом. Хоук вернул на место пистолет и сходил, подобрал браслет. Потом забросил рюкзак на заднее сидение, развернул машину и поехал в сторону шоссе. Путь домой занимал всего пятьдесят минут.
"Что-то надо поставить." - думал Хоук, привыкший ездить под музыку.
– "Джо Кокера. Потому что сегодня надо выпить. В следующий раз, перед заходом в пещеру, машину оставить или в поселении, или на заправке, или на стоянке. И не лениться, а идти к месту пешком, потому что, второй раз этот номер не пройдёт".
Как только под брезентовой крышей "самурая" раздался хриплый баритон Кокера, по необъяснимому закону возникновения ассоциаций, Хоук вспомнил тот разговор с Бесси, из-за которого этим утром он оказался в одной из пещер национального парка Адулам.
2
"Пещерная эпопея" началась со звонка Бесси.
– Аллан, дарлинг!
– раздалось из телефона и, в переводе с арабо- английского, означало "привет, дорогой".
– Аллан!
– по привычке ответил Хоук.
– Какие у нас новости? Святой Грааль будем искать или вы его уже изготовили?
– Я тебя умоляю! Грааль - это попсовые заморочки жёлтой прессы. Мы так низко не опускаемся. Я чего тебе звоню. Мишку помнишь? Ну, по Киеву ещё. Так вот. У него в пятницу юбилей. Гуляют все.
– Меня никто не приглашал, - быстро вставил Хоук.
– Оставь! Кто там кого приглашает? Считай, что я тебя пригласила. "Мамаево попоище" будет сотрясать окрестности на хребте над Эштаолем. Ты знаешь это место. Заезд от цомета (цомет- перекрёсток, ивр.) Шимшон по сорок четвёртому квишу (квиш - шоссе, ивр.) вправо наверх. Знаешь?
– Знаю, знаю. Но что-то меня не тянет. Ты же знаешь эти юбилеи - все на машинах. Ни выпить, ни закусить. Разве что с ночёвкой заехать, - ответил Хоук.
– Но там, по-моему, ночевать не с кем, - хохотнула в ответ Бесси.
– Мишкина жена терпеть не может одиноких женщин в компании.