За миг счастья

Гончар Олесь

Понурился Шадура-комбат. Вынул кисет с табаком, взял себе щепотку и Диденко подал, и они молча закурили, как будто где-то на огневой между двумя боями.

– Ну вот, Диденко. Воевали мы с тобой, брат, добрый ты солдат был. Я помню,

как там, под дотами... и под Верблюжкой... и под Бартом... под Эстергомом,- все помню.

Там пуля миновала, а тут... Что же это получается? На смерть за Отчизну шел, а теперь сам ее запятнал?- Он взглянул на Диденко, ожидая возражений, но тот стоял молча, сгорбясь под накатом землянки, трещал цигаркой.

– Что же ты молчишь?

– А что говорить?

– Тысячу раз жизнью рисковал ты за нее в боях, тысячу раз мог за нее голову сложить. Так разве ж теперь испугаешься? Если в самом деле запятнал и только кровью и можно пятно это смыть,- разве не смоешь?

И снова ждал ответа.

– Эта женщина... Кто хоть она такая? Это у вас серьезно?

Диденко с жадностью, раз за разом затягиваясь, дотянул цигарку до огня, потом сказал вполголоса, твердо:

– Я люблю ее.

Комбат вздохнул, кашлянул, и снова они помолчали.

– Если любовь, тогда другое дело, Диденко... Но сложилось плохо...

– Вы ведь меня знаете, товарищ комбат. Родину, самое святое у человека... разве ж я хотел опозорить... И раз уж так получается...

Раз выходит, что только смертью и можно то пятно смыть... Так что ж: я готов.

Спустя полчаса осужденный уже стоял перед войсками над яром, и темные косматые тучи плыли над ним. Дочитывались в суровой тишине последние слова приговора, когда внезапно пронзительный женский крик всплеснулся, как выстрел, над виноградниками и разорвал тишину до туч.

Что можно добавить к этой истории! Как чудо произошло? Как вздрогнули сердца от ее вопля-крика безоглядной тоски и любви, и как опустились дула винтовок, и как улыбнулись те, что пришли сюда быть свидетелями казни? И, наконец, как он, помилованный, шагнул от своей смертной ямы навстречу товарищам, друзьям, командирам, навстречу ей, своей бесконечно любимой, которая, раскинув руки для объятий, бежала-летела в счастливых слезах к нему? И как после этого целую ночь веселились войска, и виноградное местечко, и счастливейшие в мире - он и она?

Только чуда не произошло. Вскрик был, и минутное замешательство, и женская в лохмотьях фигура в самом дело выбежала из виноградников, мелькнула перед ошеломленными войсками, да только на миг... Нарушенный порядок быстро был восстановлен.

Тучи над нром плыли, как и плыли. Свершилось все, что должно было свершиться.