За львов!
Шрифт:
Когда император и его сын выступали в роли цензоров, просить их проверить себя было пустой тратой времени. Но сначала им предстояло провести сложнейшие оценки, а для этого им требовалась помощь. Чтобы не пришлось лично измерять границы владений, допрашивать потеющих банкиров на Форуме или строить бухгалтерские книги со счётами в руках (ведь они также пытались как могли управлять обанкротившейся империей), они решили нанять меня и моего партнёра. Цензорам нужно было определить случаи, когда они могли вмешаться. Ни один император не хотел быть обвинённым в жестокости. Раскрывать ложь, которую можно было пересмотреть
Мы надеялись, что это обеспечит нам безбедную жизнь, изучая мелкие суммы на тончайших пергаментах в роскошных кабинетах богачей, но нам не повезло. На самом деле меня считали крутым парнем, и моё происхождение, как информатора, вероятно, казалось несколько сомнительным. Поэтому Веспасиан и Тит помешали моему решению максимально увеличить доход от контракта с «Фалько и Ассошиэйт» (имя моего партнёра не было раскрыто по уважительной причине). Нам было приказано отказаться от лёгкой жизни и расследовать сомнительные финансовые дела.
Отсюда и отсылка к цирку. Широко распространено мнение, что дрессировщики и поставщики были откровенными лжецами, и никто в этом не сомневался, как и все остальные. Однако их методы уклонения от ответственности привлекли внимание наших императорских хозяев, и именно этим мы и занимались в то, казалось бы, обычное утро, когда нас внезапно и неожиданно пригласили осмотреть труп.
II
Работать на цензоров было моей идеей. Случайный разговор с сенатором Камило Веро несколькими неделями ранее предупредил меня о готовящемся расследовании деклараций об имуществе. Я сразу понял, что это можно организовать должным образом, назначив группу аудиторов, изучающих дела.
подозреваемые, к категории, к которой Камило Веро не принадлежал, поскольку он представал лишь бедным простаком с простым лицом, способным испортить отношения с советником и не имеющим возможности заплатить доброму бухгалтеру, чтобы тот вытащил его из неприятностей.
Выдвинуть свою кандидатуру на должность ответственного за эти расследования было нелегко.
Всегда есть множество блестящих умов, облачённых в лучшие тоги, готовых броситься во дворец и предложить идеи, способные спасти империю. Придворные обычно отвергали их, потому что, какими бы замечательными они ни были, Веспасиан и слышать о них не хотел; он был реалистом. Рассказывали, что когда один инженер сказал ему, что новые колонны для перестроенного храма Августа можно поднять на Капитолийский холм механическим способом, без больших затрат, Веспасиан отверг проект и предпочёл заплатить низшим или беднейшим классам за выполнение работ, чтобы они могли заработать достаточно на еду. Очевидно, старик знал, как избежать восстания.
Тем не менее, я отправился в Палатин с моим предложением. Половину утра я просидел в зале, полном надежд, но вскоре мне это наскучило.
Это был неправильный путь. Мне нужно было действовать быстро, если я хотел заработать на переписи. Стоять в очереди месяцами, если перепись продлится всего год, было невыгодно.
Во дворце возникла ещё одна проблема: мой партнёр теперь был придворным. Я не горел желанием, чтобы Анакрит присоединился ко мне, но после восьми долгих лет
Но это оставляло мне очень мало вариантов. Никто не хотел быть информатором. Не было и мужчин с необходимыми для этого качествами, такими как хитрость и упорство, или крепкие ноги для работы на асфальте, или хорошие связи, которые могли бы передать информацию, особенно ту, которую невозможно получить легально. Среди наиболее квалифицированных были лишь немногие, а тех, кто хотел, было гораздо меньше.
моей компании, особенно в то время, когда Петроний провозглашал на Авентинском холме, что я привередливая свинья, с которой невозможно делить офис.
Анакрит никогда не был моим близким другом. Я терпеть его не мог, потому что он возглавлял секретную службу суда, а я был второсортным следователем, имевшим только частных клиентов. Когда я начал работать на Веспасиана, моё презрение к нему значительно возросло, когда я своими глазами увидел, что этот человек – грубый, некомпетентный лжец. (Всех информаторов часто обвиняют в одном и том же, но это клевета.) Когда во время миссии в Набатее Анакрит попытался меня убить, я перестал притворяться, что терплю его.
Судьба вмешалась, когда на Анакрита напал киллер. Это был не я. Я бы справился с этой работой идеально.
Он это знал. Но когда его нашли без сознания с дырой в черепе, я наконец убедил мать позаботиться о нём. Его жизнь была в опасности несколько дней, но моя мать вернула его на этот берег Леты благодаря своей решимости и овощным бульонам. Спасши его, я вернулся домой из поездки в Бетику и обнаружил, что связь, возникшая между ними, была так же сильна, как если бы моя мать усыновила осиротевшую утку. Уважение Анакрита к моей матери было лишь немногим менее отвратительным, чем её благоговение перед ним.
Поверьте, это была идея моей матери, чтобы мы работали вместе. Мы бы продолжали так, пока я не нашёл бы кого-нибудь другого. В любом случае, Анакрит был на больничном на своей прежней работе, и именно поэтому я не мог появиться во дворце, выдавая себя за своего партнёра. Дворец уже платил ему пенсию за безделье из-за ужасной черепно-мозговой травмы, которую он получил, и его начальство не должно было знать, что он работает не по контракту.
Одно из многих дополнительных усложнений, которые добавляют красок в жизнь.
Строго говоря, у меня уже была партнёрша (в данном случае женщина), которая разделяла мои проблемы и смеялась над моими промахами. Она помогала мне с бухгалтерией, разгадывая иногда загадки и даже иногда проводя допросы. Моей партнёршей была моя любимая Елена, с которой я жил. Если никто не воспринимал её всерьёз как партнёра по работе, то отчасти потому, что женщины в Риме не имели юридического статуса. Елена была дочерью сенатора.
Многие верили, что рано или поздно она меня бросит. Даже после трёх