За кулисами

Болен Дитер Гюнтер

А Фалько? Когда он погиб в автокатастрофе с 1,5 промилле алкоголя, 2604 нанограмма кокаина и щепоткой марихуаны в крови, его альбомы разобрали, как горячие пирожки: «Out of the Dark», его последнее, незавершенное творение, был распродан еще до релиза.

Восемьдесят процентов людей из шоу–бизнеса пьянствуют или принимают наркотики. Не потому, что это весело. А из–за боязни, что у тебя снова все отнимут. Как у Фалько.

1992

Эва Герман или рыба в малиновом соусе

Чтобы

сразу все прояснить, скажу, что я не лежал в постели с Эвой Герман. Зато нас связывают крепкие платонические отношения, в которых всегда речь почему–то заходит о мужчинах и жратве. Началось все с того, что мы совершенно неромантично повстречались за кулисами ток–шоу на НДР (северо–немецкой радиостанции), говоря точнее, в тамошней столовой для сотрудников. Тогда здесь можно было поесть за несчастных восемьдесят пфеннигов, хотя в супе было подозрительно много блесток жира, а все блюда выглядели довольно вредными для здоровья.

Основание для моего нахождения там: я был приглашен на шоу в качестве гостя. Дело в том, что на «шоу НДР» нужно приходить аж к семи, даже если передача начинается в десять. Почему — никто не знает. В результате, самое позднее, через двадцать минут приходится спускаться в столовую и убивать время там.

Через три столика от меня сидела Эва с чашкой кофе и тоже ждала, в данном случае, когда ее муж закончит работу. Хотя в том, что касается мужей, с Эвой легко запутаться, в то время ее супругомбыл пухленький обладатель роскошных усов по имени Хорст — Вольфганг «Вольфи» Бремке. Этот Вольфи по совместительству был в НДРне только спонсором курсов Эвы для дикторов новостей, но и ведущим ток–шоу НДР. И теперь я ждал, чтобы он вызвал меня к себе. Манера Бремке брать интервью была всегда одна и та же: он подвешивал большой микрофон, строил из себя эдакого хитрюгу, мальчишку типа «господин учитель, я кое–что знаю». Возможно, он чувствовал себя великим, если мог помучить своих гостей. Что у него, впрочем, получалось не очень. Короче говоря, тип был — бее, мерзость!

После того, как Эва в пятый раз выдоила кофеварку, ей вздумалось заговорить со мной: «Привет, Вы случайно не Дитер Болен? Я Эва Герман, мне приятно познакомиться с Вами! Мне очень нравится Ваша музыка».

«Привет, фрау Герман!» — ответил я с просто суперправильным произношением. Дело в том, что я, к счастью, вовремя заметил, что она выговариввает «Герман» как «Герман», а не как «Херрманн». Два года назад Эва из соображений имиджа смягчила произношение своего имени, вырезав одно «р» и одно «н».

Мы заговорили и сразу понравились друг другу. Между нами определенно могло возникнуть нечто такое… Но для меня она — как раз тип такой женщины, с которой можно только дружить. Так началась моя роль жилетки, в которую Эва плакалась, и ее личного консультанта в отношении мужчин.

«Приходи со своей подругой Надей к нам на ужин!» — предложила она. Причем наше с Эвой второе увлечение после коллекционирования партнеров — поесть (как практично, что оба слова начинаются на «п»).

Через четыре недели мы с Наддель, как и договаривались, заявились к ней домой, в ее трехкомнатную квартиру где–то на нейтральной полосе междугамбургским Сити и пригородом Бланкенезе.

К тому времени мы с Эвой установили крепкие телефонные контакты: она любила звонить, я любил звонить,

мы рассказывали друг другу новейшие новости, короче говоря, встретились две болтушки.

На приготовление ужина для нас и этого моржа Бремке Эва здорово потратилась: несколько перемен блюд, белые льняные салфетки, и дорогие серебряные приборы. Довольно мило, но, к сожалению, излишне старательно. «Кстати, очень, очень, очень хорошие приборы!» — попыталась Эва обратить мое внимание на ценности, лежащие передо мной. И так далее. Мы начали есть, торопливо постукивая пресловутыми серебряными приборами, как вдруг в воздухе зазвучали названия животных:

«Мой медвежонок, моя мордашка–заечка, не мог бы ты быть столь любезен и передать мне соль?» (Эва)

«О, без проблем! Держи, мой сладенький мышонок! Ты моя дорогая–милая крошка–лапочка!»(Хорст — Вольфганг).

Так они и трещали без умолку, и мне казалось, что я в зоопарке.

Очень утомительно. Я уловил сигнал тревоги: внимание, Дитер! Благодаря Toмacу и Норочке я уже получил соответствующиезнания о излишне откровенных влюбленных парочках. Мое впечатление: значит, там какая–то ложь, дерьмо под маской счастья.

«Ш–ш–ш», — толкнул я Наддель, когда оба воркующих голубка отправились на кухню, — «Скажи–ка на милость, куда мы попали? Я не верю во все это!» На тот момент милый ангелочек Эвочка в 134 раз сменила своего покровителя.

На другой день я, конечно, схватился за телефон и позвонил Эве. «Скажи–ка», — спросил я ее после вступительной болтовни, — «Вы все время так?»

«Куда ты клонишь?» — раздалось из трубки.

А я на это: «Ну, не будем называть имен!»

Но Эва: «Тебе это, что, мешало? Мы не делаем из наших чувств тайны за семью печатями. Мы любим друг друга!»

«Ну, если это так! Но честно, Эва, я думаю, это не продлится долго между тобой и твоим парнем. Я предчувствую это», — ответил я.

«Ах, вздор!!!» — возразила Эва тоном глубочайшего убеждения, — «Несусветная чушь! С этим мужчиной я состарюсь!»

Ну–ну, — думал я. И в придачу еще несколько раз: ну–ну, ну–ну, ну–ну, ну–ну. И едва я додумал последнее «ну–ну» до конца, как прочел в газете:

Ведущая «обзора событий дня» Эва Герман

И ведущий ток–шоу НДР

Хорст — Вольфганг Бремке -

Развод после пятнадцати месяцев супружеской жизни.

В качестве причины развода был назван переохлажденный нордический характер моржа Бремке. Ну, должно быть, я видел обоих в момент последнего гормонального всплеска. Я был немного горд собой. Разве я не напророчил? С того времени я взял привычку не держать рта на замке, стоило Эве завести нового парня.

Прощай, дорогая–милая крошка–лапочка Вольфгангхен, здравствуй, Уве Бан! Как и Хорст — Вольфганг, Уве зарабатывал деньги на НДР. Как радио–ведущий он носил всегда очень веселые галстуки. Возможно, он хотел, чтобы им заинтересовались на телевидении. Но, к сожалению, никто ему не сказал, что в его микрофон не встроена камера. Вечерами я встречал его там и сям на вечеринках. По принципу: дорогу, пехота, идет великий Уве. Но когда ему случалось говорить с кем–то важным, он поджимал хвост. Поэтому он и НДР идеально подходили друг другу. Ведь три буквы из названия расшифровываются как Нагни голову перед начальством- Добавь подобострастия и — Ругай подчиненного.