За краем поля

Чернявская Татьяна

"Подобные заявления не делаются на пустом месте, - думал каждый из них, подозрительно осматривая незнакомый символ на предплечье чародея.
– Кто знает, что обещал Могуч ему и какой силой наделил. Вполне возможно нас сейчас просто испепелит на месте, впаяв души в ступени лестницы за одно слово против". Эти мысли столь явно читались на их лицах, что трепетом проникались даже те, кто подобных настроений не разделял и не прочь был врезать по чародейской роже.

"Только бы Чаронит не придралась", - чуть истерично думал Важич и продолжал снисходительно улыбаться новым подчинённым.

Когда

дверной проём освободился от массы подавленных обрушившимися переменами инквизиторов, а чванливые ратиши лишь тяжко пыхтели, пытаясь поспеть на место основных событий сквозь бесконечные лестничные пролёты и извилистые переходы, Араон понял, что прямо сейчас его убивать не станут, и чуть взбодрился. Окинув выстроившихся вдоль лестницы инквизиторов покровительственным взглядом, он простёр руку к чёрной ступе и гаркнул уже без лишних заклятий:

– Выводите пленников!

Прибывшие вместе с Главой чародеи с повышенной осторожностью вернулись в ступу, будто за время их отсутствия там могло произойти нечто на редкость неприятное. Инквизиторы вздрогнули, понимая, или скорее смутно догадываясь, кого именно мог протащить Важич через защитный купол и почему ему столь понадобилась их башня. Догадки их были не столь уж далеки от истины, но, как то свойственно любой догадке, превосходили истину настолько, что становились подобны полночным историям.

Вопреки их опасениям, из гробника не появились ни Кровавый Князь, ни древний демон, ни ископаемый монстр. Первым чародеи вынесли наружу странно скрюченного полуголого человека, словно успевшего окоченеть в мгновенье ока. Его пергаментную, словно надорванную местами, кожу покрывали чёрные полустёртые письмена мёртвого языка. Обитатели белоснежной башни, ненавидевшие чернокнижников сильнее, чем их боялись остальные люди, ещё издали поняли, что это за знаки. Делать Книгу из живого человека, тем более из себя самого, по чародейским меркам грех больший, чем даже умерщвление младенцев. В рядах инквизиторов поднимались возбуждённые шепотки, изрядно приправленные врождённой ненавистью, предвкушением кровавой расправы и странным уважением к новому начальству. Под их аккомпанемент пленника пронесли в здание и передали на руки Мастерам-тюремщикам, с немалым удовлетворением распахнувшим двери в свои "приветливые" владения для свежего чернокнижника. Однако принимать им пришлось не только Воронцова.

К огромному удивлению собравшихся (что проявлялось куда ярче из-за ослабнувшего напряжения в рядах встречающих) вслед за зачарованным чернокнижником из ступы извлекли ещё одного мужчину. Точнее, весьма молодого парня, чья молодость не сразу бросалась в глаза из-за совершенно непотребного вида. Сперва показалось, что вместе с чернокнижником Важич по неизвестной причине прихватил свежего угробьца, потом, что мертвеца и лишь, когда чародеи проносили грязного, разящего брагой и блевотой человека сквозь ряд инквизиторов стало заметно, что юноша крепко спит.

– Постойте-ка! Да разве это не пропавший сын Ломахова!?!
– вскричал какой-то молодой инквизитор и, устыдившись собственной порывистости, попытался отступить за спины собратьев.

– Точно!
– поддержали его.

– Как он-то здесь оказался!?!
– возмущались одни.

– Где его нога?
– недоумевали другие.

–

Что с ним сделали?
– роптали третьи.

– А вот и нога!
– заметил тот самый догадливый инквизитор, выглянув как раз, когда боевики проносил мимо странный свёрток.

Араон на все эти замечания старался не реагировать, во многом потому, что понятия не имел, как следует это делать в сложившихся обстоятельствах. На добрый толк мелкого пьянчугу можно было просто бросить на проклятом поле и разом избавиться от всех проблем. Вот только нога, побывавшая в загробном мире, имела определённую научную ценность, это даже боевик понимал, а предоставлять её исследователям отдельно от владельца будет как-то подозрительно.

Маска невозмутимости легла на лицо Главы Замка так плотно, что стала почти каменной. Она лишь слегка пошатнулась, когда из ступы раздался осиплый, но оттого не менее пронзительный девичий вопль:

– Да как ты смеешь так со мной обращаться!?!

Араон лишь страдальчески прикрыл глаза, призывая себя к терпению, в то время как менее опытные инквизиторы и особо шустрые ратиши, успевшие добраться до места действия, невольно отшатнулись.

– Ты что не знаешь, кто я? Да если бы не я...

– Будь любезна, не ори так, - раздался глубокий женский голос с болезненной хрипотцой, и пола брезента снова откинулась.
– Мне повредило слух, но не до такой степени, чтобы это спокойно выносить.

Вышедшая из гробника девушка могла бы назваться прекрасной. Красота эта была странной, даже слегка отталкивающей в своей нереальности и неуловимой чуждости. Она была в меру стройна, обладала миловидным лицом с прямыми породистыми чертами и бледной, почти прозрачной кожей. Странная одежда не мешала ступать плавно и величественно, а спокойный умиротворённый взгляд придавал образу загадочности. Но лишь стоило взглянуть на кривой вздутый рубец на шее, как изящная бледность становилась мертвецкой, загадочность - оцепенением, а красавица - личом. Догадка лишь подтвердилась, когда стоявшие у выхода из ступы чародеи поспешно расступились, страшась ненароком коснуться странной девушки.

Впрочем, были и те, кому её образ трепета точно не внушал. Девице, гневно выпрыгнувшей из ступы уж точно. Невысокое худенькое создание в одежде столь же странной, что и у первой, бесцеремонно оттолкнув с пути изящную блондинку, направилось в сторону Главы Замка Мастеров с такой решительностью, будто собиралось зубами порвать ему глотку. Учитывая, что девушка при этом была ужасного синего цвета и потрясала над головой грязной загипсованной рукой, перспектива быть покусанным являлась ещё не самой страшной из возможных.

– И как ты только посмел!
– вскрикнула она, чуть не подпрыгивая в желании казаться выше.
– Вот, значит, какая у тебя благодарность за спасение жизни? Ну, ничего! Ты у меня ещё посмотришь! Вот попросишь снова все заживляющей мази, а я тебе шиш!

Маленький аккуратный кукиш был гордо сунут под самый нос, пожалуй, самому могущественному из известных чародеев в Словонищах на глазах у всей публики.

– Она имела в виду, что понадобится отдельно оформлять спецзаказ, - тактично отвёл девичью ручку от лица Главы Замка Мастеров высокий грязный юноша с прогрессирующим нервным тиком.