За Калинов мост
Шрифт:
– Ничего себе болтанка, – рядом зашевелился Сергей.
Игорь резко повернул голову в его сторону и скрипнул зубами:
– Зачем ты это сделал?
Герой спецназа со стоном поднялся из воды и уставился на Игоря сверху вниз, презрительно усмехаясь.
– А ты что, хотел, чтобы я спокойно смотрел на то, как ты спасаешь свою жизнь ценой моей собственной?
– С чего ты это взял? Я вообще не собирался спасать свою жизнь.
– Да ну? Ты разве не знаешь, что травка только один раз может пересечь порог избы смерти? Даже не догадываешься?
Ах вот оно что! Игорь хмыкнул. Интересно, откуда у него эта информация? И как он
– Ты ошибаешься, – ответил он Сергею. Сейчас не время для выяснения отношений. Надо немедленно выбираться из болота, пока не начало темнеть, и возвращаться к лачуге, к страшной старухе, к Маринке. Если ему страшно даже вспомнить об этой жуткой женщине, больше похожей на ходячий труп, то каково Маринке находиться рядом с ней? И кто может хотя бы отдаленно предположить, какие у нее планы? Маринкин крик стоял у него в ушах, будто он услышал его секунду назад. Жалобный, тихий, испуганный.
Игорь повернулся к Сергею спиной, и ухватился за сосенку, торчащую из воды – левая нога идти отказывалась. А у него и топорика с собой нет, чтобы вырубить себе палку. Вот Маринка всегда находила для него «элегантные трости» легко и быстро.
– Что, юннат? Тяжело? – кинул Сергей ему в спину.
Игорь оглянулся. Без него герою спецназа травку не поймать, и он это отлично понимает. Но когда в следующий раз Игорю доведется взять ее в руки, этот красавец сделает то же самое – попробует отобрать травку силой. И убеждать его в том, что он заблуждается, Игорь не будет. Они говорят на разных языках, это просто бесполезно. И все-таки, не сам же он придумал идею о пересечении порога травкой один раз.
Игорь вспомнил текст на латыни, найденный в доме оборотней. Не для спасения жизни, а для получения семян перелет-травы нельзя переступать порога избы смерти. А может... Может Сергей только прикидывается их товарищем по несчастью? Может, он и есть тот самый таинственный монах? И Волох говорил, что травка не подпускает к себе людей с магическими способностями, тогда становится понятным, почему она так упорно не дается ему в руки, что бы он не предпринимал.
Впрочем, она никому в руки не дается. Игорь просто исключение, а не правило. Да и сыграть роль так мастерски не удалось бы никому. Скорей всего, им кто-то манипулирует. И если Маринке не показалось, что она видела монаха на другой стороне озера, то Сергей запросто мог столкнуться с ним в лесу.
– Послушай, а кто тебе сказал про то, что травка может пересечь порог избы смерти только один раз? – спросил Игорь.
– Не твое дело, – угрюмо ответил Сергей и пошел вперед широкими шагами.
Значит, враги? Очень хорошо. Намного легче иметь дело с врагом, чем с обманщиком.
Игорь долго боролся с сосенкой, вырывая ее из болота. Корни у нее оказались хлипкие, только поэтому ему удалось с ней справиться: после открывания капкана руки еще не вполне его слушались.
Шел он очень медленно. На этот раз стоило поспешить, Игорь пытался убедить себя в том, что Маринка его ждет, что ей страшно, что ей грозит опасность, но наступать на ногу силы воли все равно не хватало. Сергей давно скрылся за горизонтом, и от одиночества было тоскливо и жутко.
– Бедный медвежонок, – услышал он отчетливый шепот.
Игорь с удивлением огляделся, и, разумеется, никого не увидел. Но ощущение, что Маринка смотрит на него, не прошло.
– Я иду, Огненная Ладонь. Я тебя не брошу, – пробормотал
Сумерки спустились гораздо раньше, чем изменилась картина на горизонте. Игорь и так шел практически наобум, не будучи уверенным в правильности направления, но он мог смотреть по сторонам и не прошел бы мимо зимовья. В темноте он запросто промахнется, и проплутает здесь еще несколько лишних часов. И эти несколько часов представлялись настоящим кошмаром.
А ведь сутки назад... Ровно сутки...
Может быть, не стоило опережать события? Надо было дождаться, когда травка сама приведет их к избе смерти, она бы наверняка нашла для этого более подходящую минуту. Теперь поздно сожалеть о содеянном, надо выручать Маринку, и только после этого думать, как действовать дальше.
А вдруг страшная старуха сможет заменить Волоха с его непроверенным обрядом? Она назвала перелет-траву своим цветочком, она – хозяйка избы смерти, и должна знать об их несчастье не меньше, чем колдун. И кроме этого, ее способности явно превосходят способности потомственного мага и целителя. Надо постараться ее расспросить. Но как ее расспросишь, если ей достаточно шевельнуть посохом, чтобы отбросить человека на двадцать километров в сторону? Чем теперь заслужить ее расположение? И медведя он отпустил, а старухе это совсем не понравилось.
Сильней всего хотелось лечь на какую-нибудь кочку, вытянуть ногу и подождать, пока утихнет боль. Но Игорь отлично понимал – от этого он только продрогнет, и сустав перестанет сгибаться вообще. Как бы ни было тяжело, надо двигаться. Немного передохнуть у печки и идти к Маринке. Может быть, он успеет до утра.
Он не ожидал, что перелет-трава захочет еще раз с ним встретиться, и когда радужная звездочка спустилась с неба и повисла у него перед глазами, удивился и обрадовался. Не столько тому, что стало светло, сколько ее великодушному прощению. На этот раз она не пряталась и не взлетала вверх, если бы Игорь захотел, то запросто мог бы взять ее в руки.
Если бы она не показала ему дороги, он бы точно прошел мимо зимовья, потому что, как оказалось, давно сбился с пути и сильно забрал влево. И даже по прямой идти пришлось еще несколько часов – каждый шаг давался с трудом, правая нога вязла в болоте, руки устали и не слушались. Он несколько раз падал в воду, потеряв равновесие, и сил это не прибавляло.
К зимовью Игорь вышел дрожа и шатаясь от усталости. Он думал застать там спящего Сергея, но домик оставался пустым и холодным. Пришлось отказаться от соблазна немедленно завалиться в постель. Игорь затопил печь и, пока она разгоралась, выстирал белье и окунулся в озеро, смывая болотную грязь.
Без Маринкиного участия песок не подействует. Этого слишком мало. Но песок Игорь все же нагрел, для гарантии натер коленку финалгоном, привязал сверху джинсовую штанину и обмотал ее шерстяным шарфом. Через несколько часов он сможет идти, и надо бы выспаться. Но сна, разумеется, не было ни в одном глазу – ногу жгло огнем, и облегчения не предвиделось.
Игорь зажмурился, преодолевая навязчивое желание сорвать все, что на нее намотано, и опустить коленку в ледяную воду, а потом на всякий случай сунул в зубы уголок подушки. И как назло именно в этот миг дверь домика распахнулась, и в нее ввалился промокший герой спецназа.