За Калинов мост
Шрифт:
Лучше бы она не начинала думать об этом – вместо непринужденной обстановки между ними повисали неловкие паузы, прерываемые неуклюжими репликами. А когда Игорь начал растирать ей спину водкой, Маринка вообще замолчала и зажмурила глаза – нет, лучше бы он не прикасался к ней. Или она так соскучилась по ласке? Чего доброго, она и вправду решит, что он ей нравится. Надо заснуть, и проснуться, выбросив глупые мысли из головы. А главное – что Игорь о ней подумает? Что она легкомысленная дурочка, готовая вешаться
– Ба! – раздался голос с полатей, – какой интим!
Этого только не хватало! Сергей, разумеется, проснулся в самый неподходящий момент!
– Ага, – Маринка скосила на него глаза, – но тут пришел поручик Ржевский и все опошлил.
Сергей хохотнул, ловко спрыгнул вниз и подтолкнул Игоря в бок:
– А можно я разотру спереди? Не все ж тебе одному работать.
– Я не устал, – хмуро ответил Игорь.
Сергей хохотнул еще раз, и, как был босиком и в трусах, вышел за дверь.
– Знаешь, Медвежье Ухо, я его боюсь, – вздохнула Маринка, – надо скорей надевать свитер, пока он не вернулся.
– Не бойся. Я... Я конечно с ним не справлюсь, но...
– Даже не думай! – перебила Маринка, – он мне ничего не сделает, он только прикалывается. Просто меня это бесит, и все. Не вздумай с ним связываться, он же чокнутый. Знаешь, как я ночью испугалась, когда он с ножом на тебя пошел? У него глаза бешенные, как у берсерка. Он сначала делает, а потом думает.
– Да ладно, – сказал Игорь расстроенно.
Маринка привстала, натянула на спину свитер, закинутый на затылок, и повернулась к Игорю лицом. Ей показалось, что ему непременно требуется утешение.
– Послушай, Медвежье Ухо. Ты что, считаешь себя в чем-то хуже него?
– Да нет, – ответил Игорь и опустил голову.
– Это же машина для убийства, посмотри. Да, он может дольше тебя ходить по болоту. Он выносливей, он физически сильней. Но он не сможет поймать травку, никогда. Так что не бери в голову его казарменные шутки. Пусть прикалывается, не связывайся с ним.
– Хорошо, – Игорь в недоумении пожал плечами и поплотнее накрыл ее спальником, – спи. Выздоравливай. И за меня не беспокойся, ладно?
Маринка смешалась: и вправду, чего она так испугалась? Зачем кинулась Игоря в чем-то убеждать? Он же взрослый неглупый человек, ему не надо такого объяснять, он лучше нее это понимает.
– Ну как вам моя каша? – спросил, заходя в домик, Сергей.
– Отличная каша, Сережа, – нехотя ответила Маринка. Ей совсем не нравилось быть ему в чем-то должной.
– Спасибо, – сказал Игорь, – правда, очень вкусно. И за печку спасибо.
– Да ладно, – скромно отмахнулся Сергей, – вы ж вчера никакие были. Я хочу пройтись, осмотреться. Может, встречу что интересное. Марин, ты не хочешь со мной прогуляться?
– Я болею, – буркнула Маринка, – мне к ночи надо поправиться.
– Как
– Чаю попей, – предложил ему Игорь, – у нас есть шоколад и сухарики.
– Шоколад у меня у самого есть. А сухарики оставь зверюшкам. Мало ли еще кого приручать доведется! – он осклабился, – Я бы водочки выпил, но, вижу, ее тоже женщинам и детям придется отдать!
Маринка приподнялась и хотела сказать, что она думает по поводу женщин и детей, но Игорь кивнул и подмигнул ей.
Она проспала почти до темноты, и проспала бы еще столько же, если бы Игорь легонько не потряс ее за плечо.
– Вставай, Огненная Ладонь, скоро сумерки. Надо собираться.
– Еще пять минуток, ладно? – пробормотала она спросонья.
Ей захотелось заплакать, как младенцу, которого потревожили. Уйти из этого уютного домика? От печки и погреба? От прозрачного озера? А она так и не вымыла голову.
– Эй, ты же не любишь лежать, ты любишь бегать, – ласково улыбнулся Игорь.
– Да-а-а... – заныла она.
– Тебе надо только одеться и поужинать, все остальное я собрал.
– Я не хочу ужинать. Я хочу шоколадку.
– Давай, доедай кашу. Там немного осталось. Садись, – он взял ее подмышки, усадил спиной к стене и закутал в спальник, – вот так.
Маринка хлюпнула заложенным носом. В голове шумело и ломало суставы. Да, похоже, температура у нее нисколечко не упала. Даже наоборот. Игорь потрогал ее лоб.
– Знаешь, я тебя из Огненной Ладони переименую в Горячую Голову, если ты немедленно не поправишься...
– Не надо. Я не хочу быть горячей головой, – Маринка почувствовала, что на глаза навернулись слезы – она всерьез поверила, что Игорь хочет ее переименовать. Да что с ней такое! Действительно, как младенец!
Игорь испугался и сел рядом с ней.
– Ты чего, малыш? Тебе так плохо?
Маринка покачала головой и заплакала:
– Я сейчас. Я встаю, только не надо меня переименовывать...
Он улыбнулся и вытер слезы с ее щек:
– Ну что ты, я же пошутил.
– Я понимаю.
– Мы никуда не пойдем. Травка подождет до завтра.
– Нет! – почти вскрикнула Маринка, – не подождет! Я сейчас встану. Давай кашу, я поем, проснусь, и все будет хорошо.
– Кашу бери, – Игорь потянулся за кастрюлей на печке, – но вставать не надо.
В домик ввалился Сергей:
– Уф! Набрал в погребе всякого добра. Дня на три хватит.
– Мы сегодня никуда не пойдем, – покачал головой Игорь.
– В смысле? Как это «не пойдем»? – Сергей набычился.
– У Маринки жар, ей не стоит вставать.
– Очень здорово!
– Я сейчас встану, – Маринка чуть не подавилась кашей, – только доем, и встану. Сережа, не слушай его.