За Императора!
Шрифт:
Мы миновали несколько уличных потасовок, но самые ожесточенные стычки, кажется, остались в стороне.
– Пока все идет нормально, – сказал я, в очередной раз подразнив судьбу, и она, естественно, тут же нас угостила.
Мы вывернули из переулка на один из тех широких проспектов, которые так подстегнули мое беспокойство по пути из космопорта в город, и я увидел через лобовое стекло силуэты впереди. На проезжую часть были выставлены металлические бочки, составляя основу импровизированной баррикады, в некоторых из них горел огонь.
– Застава, – подметил очевидное Юрген и кинул на меня взгляд
– Сбавь скорость, – сказал я, оценивая ситуацию.– Не стоит без толку вызывать огонь на себя.
Очерченные огнем силуэты медленно приближались, держа лазерные ружья параллельно земле. Я прищурился, стараясь понять, кто это. Hа них была простая форма, цвет которой я не мог различить на фоне желтых отсветов, но как будто серая или синяя, с выделяющейся на ней более темным цветом легкой броней [22] .
22
Возможно, в данном случае Каина подводит память, так как цветом формы Гравалакских СПО, в действительности, является красный, с броней терракотового цвета. С другой стороны, его цветовое восприятие могло быть просто обмануто от блесками огня.
– СПО,– подтвердила Кастин, прислушавшаяся на мгновение к тактической сети. – Лоялисты, поддерживающие арбитров.
– Ну и слава Императору, – сказал я и вызвал Лустига по воксу. – Эти настроены дружественно. Или кажутся таковыми.
– Понял. – Голос сержанта был спокоен, но в нем чувствовалась настороженность, и я был уверен, что солдаты готовы стрелять в случае, если мы ошибаемся.
Считайте меня параноиком, я с радостью это признаю, ведь будь я по натуре доверчив, не до жил бы до почетной отставки.
Навстречу грузовику, подняв руку, выступила одинокая фигура, и Юрген плавно остановил машину. Я поправил форменную фуражку и постарался принять вид, как можно более подобающий моему комиссарскому званию.
– Кто идет?
Он был молод, еще со следами прыщей на лице, и, казалось, ему велик его шлем, на котором был хорошо виден нарисованный лейтенантский значок – типичная для СПО небрежность. Последнее дело в перестрелке – носить очевидный знак отличия, мол, «Стреляйте в меня, я офицер!». Впрочем, никто в СПО и не рассчитывает оказаться в настоящем бою, если только не ждет повышения с приходом очередного рекрутского набора в ряды Гвардии, чего, впрочем, на Гравалаксе не происходило уже несколько поколений.
– Полковник Кастин, Пятьсот девяносто седьмой Вальхалльский полк. И комиссар Каин. – Кастин высунулась из окна кабины, чтобы переговорить с ним. – Прикажите своим людям освободить дорогу.
– Не могу.– Его челюсть упрямо выпятилась. – Прошу простить.
– Правда? – Кастин одарила его таким взглядом, будто он был чем-то прилипшим к подошве ее ботинка. – А мне казалось, что лейтенант обязан выполнять приказ полковника. Не так ли, комиссар?
– Если верить моему опыту, да, – подтвердил я и перегнулся через нее, чтобы обратиться напрямую к этому щенку. – Или на Гравалаксе заведено как-то по-другому?
Он заметно побледнел, когда я окинул его своим Комиссарским Пристальным Взглядом:
– Нет, комиссар. Но мне приказано никого
– Полагаю, мои полномочия отменяют любые полученные вами приказы, – уверенно сказал я.
Он конвульсивно дернул челюстью.
– Лежащий далее сектор контролируют мятежники,– сказал он.– Тау вышли из своего анклава…
– Ложь! – подпрыгнул в кузове Эль'хассаи, представив на обозрение молодому лейтенанту и его людям свою синюю физиономию. Я серьезно начал подозревать, что горячий на голову тау ищет смерти, и, если он собрался продолжать в том же духе, я готов с удовольствием удовлетворить его желание. – Они остаются в тех границах, которые оговорены!
– Синекожие! – Лейтенант вскинул ружье, думая, что прикрывает нас. То же сделали и его солдаты на баррикаде. К моему невероятному облегчению, Лустиг и его люди сохранили полную невозмутимость и не подняли оружия, иначе от кровопролития нас отделял бы один удар сердца. – Что происходит?
– У вас нет полномочий знать, – спокойно сказал я, скрывая натянутые нервы с легкостью, выработанной годами тренировок. – Именем Комиссариата, приказываю вам пропустить нас.
– Предатели! – выкрикнул какой-то выродок из солдат СПО. – Это ксенолюбы! Наверное, украли грузовик!
– Свяжитесь со своим начальством, – сказал я все так же спокойно, при этом незаметно ослабляя застежки кобуры лазерного пистолета. – Штаб связи Гвардии подтвердит наши полномочия.
– Хорошо, – кивнул лейтенант, поводя дулом лазерного ружья между мной и Кастин, не зная, кому из нас безопаснее угрожать. – Мы так и сделаем. Как только вы выдадите нам синекожих.
– Вздернуть их! – опять выкрикнул тот же самый идиот.
Тау начали взволнованно переглядываться.
– Эти дипломаты-тау находятся под защитой Имперской Гвардии, – ровно произнес я, успокаивая себя его очевидной нерешительностью. – А это значит и моей. Во имя Императора, освободите дорогу или будете наказаны.
Полагаю, в случившемся далее виноват именно я, так привыкший к тому, что меня окружают гвардейцы, беспрекословно принимающие мою власть. Мне и в голову не пришло, что молоденький лейтенант не дрогнет перед ней. Но я не учел относительно слабую дисциплину в СПО и тот факт, что для него комиссар был просто еще одним офицером, только в занятной фуражке. У него просто не выработалось естественного страха и уважения к моей форме.
– Сержант! – повернулся он к одному из обрисованных светом силуэтов. – Арестуйте этих предателей!
– Лустиг, – сказал я. – Огонь!
Отдавая приказ, я уже наводил лазерный пистолет. Глаза лейтенанта на долю секунды стали большими, ликование карающего судьи в них сменилось мгновенной паникой, а затем я нажал на курок, и половина его лица перестала существовать.
Мне очень многих довелось убить, столь многих, что я потерял им счет столетие или около того назад. И это не считая ксеносов, которых я отправил на тот свет. И едва ли я плохо спал по ночам. Обычно вопрос стоял так: или я, или меня, и не думаю, что враги сильно переживали бы обо мне, повернись все иначе. Но что касается этого лейтенантика… Это не был враг или преступник – просто излишне ретивый дурачок. Возможно, именно поэтому я все так же живо помню выражение его лица.