За Императора!
Шрифт:
– Правда? – Эмберли проследила за моим взглядом. – Это слишком дерзко даже для капера.
– Если он действительно капер,– сказал я, особенно не следя за словами.
Синие глаза снова взглянули на меня.
– И кем же он может быть?
– Инквизитором,– брякнул я, подкрепляя росток подозрения, которое росло во мне.
Глаза Эмберли расширились.
– Инквизитор? Здесь? – Ее голос дрогнул, будто столь чудовищную мысль было трудно сразу осознать. – Отчего вы так думаете?
Желание произвести на нее впечатление оказалось, надо признаться, сильнее меня; и если бы вы только знали, сколь
– Все, что я могу сказать, – ответил я, понижая голос для пущего эффекта, – от надежного источника в военных кругах я слышал, что на Гравалаксе действуют агенты Инквизиции.
Это, согласитесь, звучало лучше, чем «от пьяного идиота».
– Я уверена, что такого не может быть, – замотала она головой, разметав светлые локоны. – И даже если бы были, почему вы подозреваете именно Орелиуса?
– Ну, вы просто посмотрите на него, – сказал я.– Любой знает, что работающие под прикрытием инквизиторы зачастую выдают себя за каперов [18] . На данный момент это самый простой способ путешествовать инкогнито, учитывая то количество разного сброда, который они обычно привлекают к себе.
18
То, что эта наша склонность стала столь известной, я лично виню популярные книжки, которые растиражировали этот стереотип, хотя надо сказать, что некоторые инквизиторы, подбирая маскировку, демонстрируют прискорбно неразвитое воображение.
– Вы, может, и правы, – сказал она, зябко поеживаясь. – Но нас это не касается.
Что тут скажешь, я был целиком и полностью согласен, но моя героическая репутация требовала подтверждения, так что я, как мог, тщательно изобразил на лице верность долгу.
– Безопасность Империума касается всех верных слуг Его Величества Императора, – заявил я.
Что ж, это тоже было правдой, только не имеющей ко мне никакого отношения, но об этом никому знать не обязательно. Эмберли сумрачно кивнула и отправилась на сцену, я смотрел ей вслед и проклинал себя за то, что как последний идиот испортил ей настроение.
Как вы, несомненно, уже поняли, остаток вечера обещал быть сплошным разочарованием, так что я откочевал обратно к столам. Наше питание в расположении войск было достаточно приличным, но я не собирался упускать возможность попробовать разных деликатесов, раз уж подвернулась такая возможность, да и выступление Эмберли смотреть отсюда было удобнее. К тому же, будучи не новичком в подобного рода мероприятиях, я знал – это наилучшее место для сбора слухов, поскольку рано или поздно здесь оказывался каждый из присутствующих.
Неудивительно, что именно здесь я свел знакомство с Орелиусом, совершенно не подозревая, в какие проблемы меня втянет эта невинная беседа.
Если уж сваливать на что-то вину за это, пусть это будет перевязь, в которой я держал ушибленную руку. В свое время она показалась хорошей идеей, но, когда я попытался наполнить свою тарелку, дурацкая штуковина стала мешать, не давая дотянуться до паловинских пирожных, угнездившихся на другой стороне стола. Даже переложив
– Позвольте вам помочь. – Голос был сух и вежлив.
Я переложил несколько вкуснятинок на свою тарелку и вдруг понял, что передо мной человек, который, как я почти убедил сам себя, был агентом Инквизиции. Конечно, это было просто смешно, но все же…
– Спасибо, господин Орелиус, – сказал я. – Вы очень добры.
– Мы встречались? – Его глаза были грустными, почти черными, и обладали пугающей пронзительностью, которая только усиливала сходство их обладателя с хищной птицей.
– Ваша слава летит впереди вас, – любезно заметил я, предоставив ему понимать это как заблагорассудится.
Я не постесняюсь признаться, что чувствовал себя не так свободно, как хотел показать. Если он действительно был инквизитором, то, с большой долей вероятности, мог оказаться и псайкером, способным видеть меня насквозь, – впрочем, я и раньше встречался с читающими мысли и знал, что они делают это не так уж превосходно, как думает большинство. Как правило, они могут прочесть только самые поверхностные из них, а я так долго учился притворяться, что делал это практически бессознательно.
– Уверен, что так оно и есть.
Он тоже, как я понял, был не новичком в этих играх, ведь для его профессии это был необходимый навык – неважно, был ли он действительно капером или инквизитором.
– Кажется, вы допущены шептать на ухо его превосходительству, – сказал я, и в первый раз на его лице промелькнул намек на эмоции. Похоже, я застал его врасплох.
– Я допущен шептать на оба его уха. К сожалению, между ушами у его превосходительства пусто. – Он взял одну печенюшку и себе. – Он парализован неуверенностью.
– Неуверенностью по поводу чего? – простодушно спросил я.
– По поводу того, что для него лучше. И для его жителей, конечно. – Орелиус вонзил зубы в деликатес так, будто это была шея Гриса. – Если он не проявит, наконец, лидерских качеств, этот мир утонет в крови. Но он продолжает сидеть и надеяться, что все разрешится само собой.
– Что ж, остается надеяться, что он очнется, – заключил я.
Проницательный взгляд собеседника снова впился в меня.
– Безусловно.– Его голос оставался ровным. – Ради всех нас. – Тут он холодно улыбнулся. – Да пребудет с вами Император, комиссар Каин. – Мое удивление, вероятно, отразилось на лице, потому что его улыбка стала чуть шире. – Ваша слава так же летит впереди вас.
И он удалился, оставив меня в удивлении и беспокойстве. Впрочем, мне не пришлось долго размышлять об этих ощущениях, потому что лакей, объявивший наше прибытие, вернулся, и выглядел он слегка встревоженным. С тех пор как появились мы с Кастин, он уже выкрикивал несколько имен, но было очевидно, что на этот раз ему совершенно необходимо быть по-настоящему услышанным. Он постучал своим посохом по полированному деревянному полу, и шум голосов постепенно сошел на нет. Эмберли пришлось замолчать на полуслове, что было особенно досадно. Лакей аж весь раздулся от собственной значимости.