За гранью

Крефельд Микаэль Катц

Маша подняла голову от записной книжки и обвела взглядом столики, за которыми теснились обремененные сумками и чемоданами, наскоро завтракающие пассажиры. Сама она уже подкрепилась двумя порциями картошки фри и большим стаканчиком молочно-клубничного коктейля. Посмотрев на наручные часы, она встревожилась, отчего так долго пропадает Петра. В ресторане туалет был закрыт, и Петра ушла искать другой в зале ожидания. Засунув записную книжку в спортивную сумку, Маша с беспокойством поглядывала на дверь. С тех пор как удалилась Петра, прошло уже полчаса.

Маша решила, что лучше всего переждать в «Макдоналдсе». Здесь можно было скрыться, смешавшись с толпой посетителей, тогда как, шатаясь по вокзалу, легко было попасться на глаза кому-нибудь, кто бы их узнал. Она опасалась не только Михаила и Аркана. Если бы какой-нибудь дотошный полицейский вздумал проверить у них документы, их обеих могли задержать. И уж тут бы они непременно лишились всех денег. Она взглянула на два конверта, которые оставались у нее в сумке. Остальные восемь забрала Петра и теперь где-то шаталась, имея при себе сотню тысяч крон. Эта мысль заставила Машу встать и направиться к выходу.

Выйдя под готические своды зала прибытия и очутившись в толпе снующих туда и сюда пассажиров, Маша стала высматривать указатель туалетов. Они были прямо перед ней. Она уже собралась туда пойти, как вдруг увидела направляющихся в ее сторону полицейских. Один разговаривал по переговорному устройству, другой кого-то высматривал. Маша повернулась к ним спиной и притворилась, что ищет что-то в кармане. Сердце у нее так и заколотилось. Когда полицейские поравнялись с Машей, из переговорного устройства вырвался страшный треск, напугав Машу. Полицейские проследовали мимо и вошли в дверь «Макдоналдса».

– Ау, беби! – раздался у Маши за спиной возбужденный голос.

Маша обернулась и увидела перед собой Петру. Неожиданно Петра влепила ей сочный поцелуй в губы. Маша поспешно отодвинулась:

– Что это ты вдруг так завелась?

Тут Маша заметила сузившиеся зрачки Петры и блаженную улыбку:

– Ты под кайфом?

Петра улыбнулась ей как ни в чем не бывало и засмеялась.

– Ты же утром сказала, что у тебя ничего не осталось.

– Так и было.

Маша понизила голос:

– Ты что? Ходила покупать?

– Мне надо было в туалет, а заодно я заскочила к Сайласу.

– Кто это – Сайлас?

– Да ты его хорошо знаешь. Веселый такой, с заячьей губой.

Маша помотала головой:

– Не знаю такого. Что ты ему рассказала? Ты говорила ему, куда мы собираемся ехать?

Петра стала перед ней руки в боки:

– Ну и что! Конечно, рассказала, что мы только что обнесли Аркана на сто сорок тысяч и что мы едем в Данию поездом. А ты как думала?

– Но как он оказался в дамском туалете?

Петра на секунду потупила взгляд:

– Ну, выскочила я на Кларабергсгатан. Подумаешь, пять минут!

– Ты с ума сошла?

– Да успокойся ты! Там только и был Сайлас. Другие дилеры еще не вставали. Не будь параноиком! Зайдем лучше в туалет и нюхнем по одной!

– Нет уж, спасибо.

– Как это – нет? Ты что? От кокаина отказываешься?

– Я не хочу приехать домой под кайфом.

Петра громко расхохоталась:

– До посадки еще два часа, и ты, кажется, сама говорила, что

поезд идет до Копенгагена пять часов?

Маша кивнула.

– Да и кокаин у Сайласа не настолько хорош. Успеешь очухаться до того, как приедем.

– Нет, я серьезно решила. Я завязала.

Петра посмотрела на нее с недоумением:

– О’кей! Но, чур, чтобы не жаловаться в поезде, когда у тебя начнется трясучка. – Петра опять засмеялась и еще раз поцеловала Машу в губы. – Больно ты у нас сегодня сладкая!

– А ты совсем очумелая. – Маша огляделась по сторонам. – Только что в «Макдоналдс» вошли полицейские. Наверное, лучше нам уйти в другой конец и найти место, где можно спокойно отсидеться до прихода поезда.

Петра взяла ее под руку, и они двинулись по вокзалу. Петра непременно заглядывала в каждую лавку, а Маша не отходила от нее ни на шаг. Через полчаса у них были доверху набиты две пластиковые сумки – там лежали всевозможные журналы, пирожные, всякие сласти, цельный окорок, платки, коробка с мягкими игрушками «Зеленая принцесса и Медвежонок-байкер с набором одежды» и упаковка из шести банок пива «Припс». В открытом кафетерии возле десятого перрона они нашли свободный столик, и Маша направилась к стойке, чтобы взять две порции кофе с молоком. Возвращаясь к столику, она вдруг увидела трех молодцов, чьи стриженные ежиком головы возвышались над всеми остальными. Они так и рыскали глазами, точно волки в поисках упущенной добычи. Предводительствовал в троице Михаил. Она выронила кофе на пол, забрызгав Петре все ноги.

– Ой, черт побери! Чего ты творишь?

– Надо уходить! Быстро! Михаил… Они тут…

Петра встала и принялась собирать свои сумки.

– Брось! Надо уходить…

– Но там же «Зеленая принцесса»…

Маша потащила упирающуюся Петру мимо столиков, неотрывно следя за приближающимися молодчиками.

– Чего это мы делаем? – спросила Петра, задев на ходу полного мужчину, который чуть не выронил из рук свой поднос.

Оглядевшись, Маша увидела позади кафе спуск, ведущий к перронам.

– Давай туда, – сказала она.

Они побежали к лестницам, по которым с перрона подымался людской поток. В кафе начался переполох. Обернувшись на шум, Маша увидела, что Михаил со своими подручными, расталкивая людей, пробиваются к ним.

– Они заметили нас!

Маша попыталась протиснуться сквозь поднимающуюся навстречу толпу, но это было почти невозможно, а Петра в том состоянии, в каком она сейчас находилась, вообще не поспевала за ней. Тогда Маша схватила Петру за руку и повернула с ней назад, в зал отправления. Неподалеку от девушек уже стоял Михаил со своими двумя спутниками, наблюдая за лестницами.

– Куда мы теперь? – тяжело дыша, спросила Петра.

Маша ничего не ответила, а продолжала бежать к эскалаторам, которые спускались к пригородным поездам. Приближаясь к табло, которые показывали время отправления, она старалась сообразить, к какому перрону раньше всего прибудет поезд.

– Вон они! – раздался сверху голос Михаила.

Маша и Петра обернулись и посмотрели наверх. Над большим овальным отверстием между этажами, склонясь над балюстрадой, стоял Михаил. Он смотрел прямо на них.