За гранью разума
Шрифт:
– Да уж, хорошенькое «внедрение», – рассерженно фыркнул Нелюбин. – И зачем, спрашивается, нам сдался этот ваш Г'oмосов.
– Г'oмолов, – вежливо поправил Владимир Анатольевич.
– Ну да, Г'o…молов. Какой с него прок?!
– У него масса знакомых в «Платиновом городе», – спокойно пояснил начальник «…» Управления. – Он ездит туда практически каждый день. Либо что-то перепродает, либо консультирует тамошних снобов. Среди них в настоящее время наблюдается повальное увлечение антиквариатом, а Г'oмолов слывет хорошим специалистом в данной области. Его услугами охотно пользуются, часто оставляют ночевать… Кстати, машину он водит безобразно, и молодой родственник за рулем не вызовет подозрений.
– Ну-у-у, тогда другое дело! – просветлел Борис
– Ни в коем случае, – криво усмехнулся Рябов. – Скорее наоборот! Видите ли, Борис Иванович, вы (уж не знаю каким образом) угадали настоящую фамилию «дражайшего» Сергея Вадимовича.
– ?!!
– Да-да! Фамилия его папаши, мелкого партийного чиновника, была изначально Го-м'o-сов! А буковку в паспорте и ударение он изменил из понятных соображений. В советские времена даже намек на педерастию не приветствовался…
– Занятно, занятно, – протянул генерал Нелюбин и о чем-то глубоко задумался…
Стилистика полностью сохранена. – Авт.
«…На трупах всех восьми жертв присутствуют одни и те же характерные признаки: у мальчиков ампутированы половые члены с мошонками, а у девочек вырваны щипцами молочные железы и ножом прорезаны влагалища до анального отверстия. Это свидетельствует о том, что особое внимание убийца уделяет половым органам и тем частям тела, которые имеют отношение к сексуальной жизни. Подобные действия можно объяснить следующим образом: преступник уничтожает те части тела, которые причиняют ему наибольшие страдания. Но, разумеется, эти части функционируют в его психике на символическом уровне. Ампутация, например, половых членов и яичек у мальчиков может интерпретироваться как символическое наказание своего члена за сниженную потенцию, а вырывание молочных желез и прорезание влагалищ у девочек как наказание тех женщин, которые в свое время не выражали восторга его (убийцы) «мужскими достоинствами»… Все жертвы изнасилованы извращенным способом уже после смерти, предваренной жестокими пытками, как то… (подробное описание. – Авт.) Это свидетельствует о том, что выраженная эрекция наступает у убийцы только в процессе истязаний и при виде крови ребенка, а достигает своего апогея в момент агонии жертвы… Ни на одном из трупов не обнаружено следов спермы убийцы, что свидетельствует об использовании им презервативов… Все дети сперва придушены, затем раздеты догола и связаны, то есть лишены возможности сопротивляться. На каждом трупе убийца оставляет свой «автограф» – длинный ряд ровных продольных разрезов на лбу, внешне (как две капли воды) напоминающих штрихкод… Целый ряд факторов, таких как… (подробное описание. – Авт.), указывает на то, что убийца хоть и склонен к шизофрении, но вменяем и полностью отдает себе отчет в совершаемых им действиях. Кроме того, он хитер, изобретателен, осторожен, внешне не вызывает ни у кого подозрений, легко втирается к людям в доверие, хорошо знаком с родителями жертв, является частым гостем в их домах и, скорее всего, постоянно проживает в «Платиновом городе»…
…Убийца физически силен, весит около ста килограммов, в прошлом, возможно, занимался борьбой… Образование высшее или незаконченное высшее, интеллект средний. По характеру самонадеян, самовлюблен, горделив, тщеславен, крайне злопамятен и в глубине души отъявленный трус…
…Имеет личный автотранспорт повышенной проходимости и с большим багажником… (Еще ряд незначительных подробностей. – Авт.)
Глава 1
Полковник
1976 года рождения, трижды Герой России,
русский, беспартийный, неженатый.
Я находился в бескрайнем сыром подземелье, тускло освещенном то там, то здесь черными свечами в заляпанных стеарином подсвечниках. Под ногами противно хлюпала несвернувшаяся кровь. В воздухе пахло едким п'oтом и какой-то тухлятиной. Я был одет в спецназовский камуфляж и берцовки. А из орудия имел при себе нож в правой руке и ПСС [2] в левой. Окружающая сырость свободно проникала сквозь плотную ткань и обволакивала тело могильным холодом. Однако я не обращал внимания на подобную мелочь. Где-то поблизости притаилось чудовище в человеческом обличье, которое я хотел уничтожить как можно скорее.
2
Пистолет самозарядный, специальный, под патрон «СП-4» для бесшумной, беспламенной стрельбы.
Кстати, я откуда-то знал, что вышеупомянутые запахи исходят именно от него, от чудовища. Вот только где оно?.. Где?!!
Неподалеку, в полутора метрах от пола, вдруг появилось восемь призрачных, искаженных страданием детских лиц.
– Дяденька офицер! Поймайте его! Он сделал нам так больно!!! – жалобно застонало в ушах. – Он рядом с вами! Остановите его!!!
– Тише, пожалуйста, – шепнул я. – Не отвлекайте!
Голоса тут же умолкли.
Гнусные «ароматы» резко усилились. За спиной (в шаге от меня) послышался легкий шорох. Молниеносно развернувшись, я полоснул ножом, но… острое как бритва лезвие пропороло пустоту.
– Хе-хе, – гадко хихикнуло за спиной.
– На! – врезал я пяткой назад.
– Хе-хе-хе, – захихикало где-то сбоку.
П-ф-ф… П-ф-ф… П-ф-ф! – Выпустил я туда три пули подряд.
– Хе-хе-хе! – прозвучало над головой, и по макушке тяжело ударил сгусток окаменевшей крови.
Я скрипнул зубами с досады.
– Вы не там ищете, дяденька офицер! – вновь заплакали призраки растерзанных детей. – Он…
Мощный раскат грома заглушил продолжение. В подземелье заметались шаровые молнии. Под ногами разверзся пол.
– Господи, помоги! – проваливаясь в зловонную бездну, успел взмолиться я и… проснулся.
За незашторенным окном брезжил мутный рассвет. Я лежал на кровати резного дерева в просторной, со вкусом обставленной комнате для гостей. У противоположной стены на широком диване беспокойно ворочался во сне полковник Серед'a. Вообще-то гостевых комнат в доме было три. Но примерно с месяц назад Гомолов затеял в особняке ремонт, который проводили три молдаванина под присмотром узбека Бахтияра – постоянного слуги Сергея Вадимовича. Гастарбайтеры жили на чердаке и, невзирая на надсмотрщика, работали вяло, с прохладцей. В результате – б'oльшая часть дома оставалась нежилой. Судя по всему, надолго…
Вчера вечером Гомолов встретил нас в воняющем краской холле на первом этаже. Коротконогий, грузный, с вывернутыми губами – он весь лучился угодливым гостеприимством и чуть ли не пританцовывал на месте.
– Милости прошу в мою скромную обитель! – бархатисто пропел Сергей Вадимович. – Очень рад оказанному мне доверию и прошу прощения за бардак. – Короткопалая, мохнатая рука указала на заляпанные побелкой стены.
– Филонят работяги?! – усмехнулся я.
– Вы невероятно… потрясающе правы! – оживился Гомолов. – Пользуются, негодяи, моей душевной мягкостью… Увы, увы! И так всегда! Постоянно делаю людям добро, а они мне дерьмом отплачивают. Вот, например… – Тут антиквар пустился в пространные рассуждения на тему: он, дескать, «белый и пушистый», а вокруг сплошные подлецы и твари неблагодарные. Сергей Вадимович сильно разгорячился: брызгал слюной, размахивал руками…