За горизонт
Шрифт:
— Держи Ай–Ди, — вернувшийся парень протягивает наши документы. — Минута до перехода, — лохматый нахлобучивает наушники и снова скрывается за дверью. Свист нарастает.
— Глаза закрыли. Расслабились. Не боимся ничего, папа с вами, — во что же я всё–таки влип? Муха! Лежать! Место! — пытаюсь переорать свист. Муха нервничает, однако, команду выполняет — хорошо тебя выдрессировали.
Потоки воздуха в рамке превращаются в колышущееся зеркало, в котором отражается лупоглазая морда «Робура», я и дети за лобовым стеклом. Свист уходит
Рамка с мерцающим, зеркалом начинает наползать на платформу. Снимаю руку с собачьей морды. Неуловимый миг и зеркало проникает в кабину, потом я исчезаю в нем.
Пытаться передать ощущения от перехода — бесполезное занятие. Понять, что есть переход можно — только испытав лично.
Точка отсчета.
База Ордена. 38 число, 8 месяц, 16 год.
— Ну, блин, приехали, — выпустив воздух из лёгких, открываю глаза. Закрыл таки в последний момент. И заодно забыл, как дышать.
— Рррруууу, — подает голос Муха.
— И не говори. Сам обалдел, — соглашаюсь с собакой.
Не обманули. Адреналинчик шалит в организме, кисти до белизны стиснули руль. Расслабляю мышцы — так и до судорог недалеко.
Вот, блин, еще и губу прикусил, сплевываю сгусток крови на бетон пола. Хм, боковое стекло я так и не поднял. В открытое окно тянет пыльным, горячим, но в то же время, неестественно свежим воздухом.
Ну, это как раз понятно — озон выделяется, либо в процессе перехода, либо при работе аппаратуры портала.
Пока в голове хаотичными табунами скачут мысли, осматриваюсь на предмет — куда же меня вывела тропа войны.
Впереди все залито насыщенным красным светом и в этом мареве ни черта не видно. Виден кусок пола из бетонных плит и сводчатый, отливающий цинком потолок. В зеркалах заднего вида, истекая красными бликами, тает зеркало портала.
Брр, в «DOOM» играть надо было поменьше, а то мерещится всякое.
Ох, б…, — так и заикой стать недолго — приемная платформа неожиданно содрогается с металлическим скрежетом и лязгом гидравлики. Красный свет сменяется нежно–изумрудным.
Интересные тут светофоры, не заметить невозможно в принципе.
Не будем игнорировать столь ненавязчивое предложение — свалить с платформы.
Попытка завести машину, заканчивается обломом. Не успев толком испугаться, вспоминаю про отключенную «массу». Со второй попытки неостывший мотор схватывает сразу.
Под нежное мурлыканье дизеля на малых оборотах крадусь к яркому полукругу света в противоположном конце ангара.
Новый мир слепит ярким южным солнышком, пробирает до мурашек глубиной нереально прозрачного — до самого космоса неба, придушивает раскалённой влажной духотой.
Тело под зимней одеждой покрывается липкой противной влагой. Погода
— Хотел в теплые страны на курорт слетать, вот слетал, по–полной, — под такие невеселые мысли проезжаю по стрелкам на бетонных плитах вдоль ряда однотипных сводчатых ангаров.
Оцинкованные ворота большинства ангаров закрыты. Пустовато как–то вокруг, даже птичек не видно.
За ангарами выезжаю на площадь размером с футбольное поле, огороженное высоким забором. Треть площади покрывают бетонные плиты, оставшаяся часть — укатанный щебень.
Ага, стало быть, люди здесь все–таки есть, а то пустота начала ощутимо давить на психику. У одноэтажного домика из бетонных панелей, выполненного в лучших традициях отечественных ДСК, припаркована дюжина разномастных автомобилей и трактор с прицепом.
Хм, сам домик из бетонных панелей, вот скатная на четыре стороны, кровля из полуметрового слоя соломы. Даже не соломы, а камыша, пожалуй. Что характерно — снопы камыша на крыше уложены и подрезаны очень аккуратно. Под скатами камышовой крыши шелестят лопастями вентиляторов наружные блоки кондиционеров. Такой вот сюрреализм.
А вот это уже интересно, конденсат от кондиционеров тонкой струйкой бежит в импровизированную клумбу. Из засыпанной мелким щебнем тракторной покрышки произрастает ядовито–красного цвета пальма. Не то чтобы пальма, так, пальмочка, метра полтора высотой. И не то чтобы вся красная, местный хлорофилл в ней явно присутствует, но впечатление создается именно ядовито красное.
Занимаю крайнее место на стоянке у домика и начинаю сдирать с себя начинающие прилипать к телу тёплые вещи, на улице никак не меньше двадцати пяти по Цельсию.
У мелких с раздеванием дела не продвигаются — гипс мешает. Обливаясь потом, помогаю детям избавиться от лишней одежды. Мысленно хвалю себя за то, что прислушался к совету Татьяны и загодя приготовил летнюю одежду. Хвалить меня — любимого, окромя меня же — любимого в ближайшей перспективе решительно некому.
Минут десять, пыхтя и обливаясь потом, привожу форму одежды в соответствие с текущим моментом: майки, шорты, лёгкие шлепки на ногах. Тёплую одежду пока за сиденье закину, потом разберёмся, что с ней делать. И надо бы кепки прикупить при таком–то солнышке. Хотя, лично я уже созрел до сомбреро с метровыми полями.
— Ну что, зайцы, заценим местное гостеприимство? — зайцам по фигу. У них проблемы поважнее имеются — расчесать зудящую кожу под гипсом.
Поскольку на дверях не написано — «Китайцам и собакам вход воспрещён», вваливаемся в двери всей кодлой, с Мухой включительно. Через небольшой тамбур, логично, нечего жару в помещение пускать, попадаем в офис. Довольно просторное помещение, кожаные кресла и диваны, журнальные столики с кучками ярких брошюр. Вдоль стен застеклённые стойки как в банках, под стеклом информационные плакаты на разных языках.