За горизонт
Шрифт:
— Есть новости?
— Есть. Река делает петлю и за горой опять течет на юг, — девушка устало села на валун.
— А дичь где, ужинать что будем?
— Нет дичи, грызуны одни. Антилопы как сквозь землю провалились.
— Понятно. А стреляли в кого?
— Стреляли?
— СТРЕЛЯЛИ???!!!
Две пары глаз, вдруг ставшие очень внимательными, сверлят меня рентгеном.
— Ну да, часа два назад одиночный выстрел был. На пределе слышимости почти. Ошо тоже слышал, — зверек действительно беспокоился.
— С какой стороны, —
— С юга, точнее не скажу.
— Русский, ты огонь не разводил?
— Малыш, ты кострище видишь?
Парень смутился и отрицательно покачал головой.
— А кто тут вообще может быть?
— Никого тут быть не может, от слова совсем. Тут поселений два всего. База на первом притоке Рейна с которой ты выезжал и пост Найджела.
— Пост Найджела, это то место, куда мы едем?
— Да. Других поселков на этом берегу Рейна поблизости нет, — поблизости, это километров триста, — А если что–то новое и появилось, то оно на берегу будет. Но никак не в глубине буша.
— Геологи или еще какие научники?
— Русский, на небо посмотри. Тучи видишь? Это дождик собирается. Все экспедиции давно по базам сидят.
— Значит, тут окопались те, кому жизненно важно забраться подальше в глушь. И ничего хорошего от них ожидать не приходится. Что завтра делаем? Рвем когти на юг с перспективой нарваться на неприятности? Причем нарваться не на наших условиях. Или осматриваемся на местности?
— Осматриваемся, — девушка отлипает от камня и, на ходу стягивая одежду, направляется к реке.
— Кто ездит вслепую, редко доезжает, — Дензел уже грызет полоску вяленого мяса. Собственно у нас из припасов больше ничего и не осталось.
Страшновато, но нервишки будоражит поганенькая мыслишка о возможном хабаре.
— Осматриваемся, так осматриваемся. На разведку все равно вам идти. Моя вахта последняя, разбудите.
Снова тянется бесконечно длинный день.
Машину я перегнал и спрятал в тени между скалами.
Всю машину осмотрел по второму кругу, оружие почистил, плотную — на полтора часа зарядку сделал. Чем бы еще себя занять?
С к у ч н о.
А ведь еще даже не полдень.
— Русский, заводи, едем.
Как же вы мне дороги! С этими появлениями из ниоткуда. Чингачгуки хреновы!
Грета уже заняла место в кабине и нетерпеливо барабанит пальцами по металлу двери.
Судя по отсутствию Дензела и Ошо, поедем мы не совсем туда, куда планировали вчера.
— Плохих парней нашли?
— Нашли. И не только их. Непонятно там все. Сам посмотришь, а потом будем думать, что со всем этим делать.
Место, для скрытого от посторонних глаз поселения, выбрано идеально.
Не знаю, какого происхождения этот кратер, возможно, тектонического или эрозионного, а может быть, здесь воткнулся в грунт небольшой метеорит, не берусь судить —
Полукилометровый кратер, окаймленный по периметру скальной грядой высотой с пятиэтажку. Наружные склоны скальной гряды покатые, поросшие зарослями чахлых колючих кустарников. Внутренние — почти отвесные. Хотя мест для спуска хватает. С востока скалы чуть выше, с юга в линии скал зияет расщелина прохода. Солидный такой проход, не меньше полусотни метров шириной. Примерно треть кратера занимает зеркало озера.
— Как мыслишь, глубокое озеро?
— Да, на цвет воды посмотри, — облюбовав глубокую тень справа от меня, девушка достала небольшой обрезиненный бинокль.
Ну да, цвет воды. Можно подумать, мне это о чем–то говорит.
К востоку от озера до стены кратера тянутся неровные кляксы полей. А прямо под нами, в сотне метров от склона, ютится крохотное поселение, здорово смахивающее на заброшенные декорации к «Безумному Максу».
— Поля странные.
В это время года обычно урожай уже убран и поле ждет, когда его перепашут по окончании сезона дождей. Или ждет небесной влаги и рисовой рассады. А тут вроде что–то посажено, но с уборкой местные аграрии отчего–то не торопятся.
— Я тоже заметила.
— Что посажено, кстати?
— Сорго, маис и, не знаю, что–то еще на дальнем поле, бобы похоже.
С полями понятно, перейдем к аграриям.
В земле ковыряется дюжина человек, четверо мужчин, семь женщин и трое детей. Причем самому младшему не больше семи–восьми лет. Все одеты в такое рванье, что его даже лохмотьями назвать нельзя.
На двух женщинах лишь короткие куски ткани, имитирующие юбки. Грудь неприкрыта, от слова совсем. Вот только нет в этом ни капли эротизма.
Сельхозинвентарь аграриев наводит на мысли о падении местной общины глубоко в пропасть начала железного века. Убогие тяпки, явно самодельные лопаты, разваливающиеся корзины.
Все бы ничего, если бы аграрии были с черным цветом кожи. Ан нет, все как один белые. Некоторые так вообще с истинно арийскими профилями.
Между полями и поселком на паре вкопанных в землю столбов растянуто густо облепленное насекомыми человеческое тело.
С выдумкой растянуто — головой вниз.
Мощнейший воспитательный фактор и рычаг поднятия производительности труда пеонов.
Плантаторы тоже имелись в наличии, куда же без них.
За бледнолицыми пеонами присматривал худощавый негр с ржавым «калашом» за спиной и такой же жилистый негритёнок с длинной оструганной палкой, которую он не стеснялся пускать в ход при любой возможности. Причем с одинаковым рвением и нескрываемым удовольствием охаживал дрыном и мужчин, и женщин, и детей.
А что у нас в поселке?
Пара изрядно ржавых морских контейнеров, остов буровой установки, огромный армейский кунг на базе полноприводного грузовика. Судя по лохмотьям колес, грузовик больше не ездок и сейчас приспособлен под жилье.