За горизонт
Шрифт:
Ну как, дождь? Мелкая, проникающая во все щели, изморось, по мере подъема в горы, становящаяся мельче, холоднее и, как следствие, противнее. И все это счастье залетает в продуваемую резкими горными ветрами кабину.
Почему продуваемую?
Так ведь стекло в двери не поднимешь, постоянно приходится выглядывать, куда там катится переднее колесо, по дороге, или уже полколеса опирается исключительно на воздух.
Часа через два въезжаем в густую облачность. Темнеет, и мрачные громады скал начинают давить
Хорошо хоть маршрут знакомый. Изредка взгляд цепляется за выплывающие из киселя тумана ориентиры.
Едва различимый в тумане ржавый остов бульдозера с эмблемой Caterpillar, как маяк сигнализирует - самая верхняя точка маршрута пройдена, дальше только вниз.
Вниз пошло значительно веселее, хотя и страшнее. На спуске таки оторвали последнее зеркало заднего вида, помяли крыло и прогнули брутальную мощь силового бампера.
Особую пикантность спуску стали предавать ручьи, разбухшие до размеров небольших речушек. Причем ехать приходится не столько поперек потоков воды, сколько вдоль.
В таких случаях пилоты говорят, - Самолет повис на ручке. В моем случае можно смело провести аналогию - "Грузовик буквально повис на руле".
Оставив позади самую сложную часть маршрута, сходу проскакиваем горную долину между хребтами Северного и Южного Кхам.
Все, дальше и дорога получше, и горы пониже, и чем южнее, тем ниже горы и лучше дорога.
Мерзкий дождик заканчивается, в облаках появляются намеки на просветы.
На душе становится значительно легче, натянутый нерв напряжения постепенно отпускает.
Теперь точно прорвемся.
Но горы решили иначе.
И ведь не так и много оставалось. По моим прикидкам, еще часа четыре и мы доехали бы до бывшей базы гидроавиации, с которой две недели назад стартовали в горы.
– Алес, приехали, - слишком уж спокойным голосом констатирует Грета.
– Это точно. Приехали, похоже, - сошедший со склона сель слизнул добрых полкилометра дороги.
– Что делать будем?
– Назад сдай, метров через двести развернуться можно будет. Видел, минут двадцать назад скальный навес рядом с дорогой проезжали? Там заночуем, а завтра будем думать, - девушка хлопнула дверью, вылезая под вновь начавший моросить дождь.
Вот это правильно, зеркал у меня нет. А если бы и были, пятиться задом на этой дороге - русская рулетка с половиной патронов в барабане.
Скальный навес действительно проезжали, хороший навес, годный, способный прикрыть машину от все более усиливающихся дождевых зарядов.
Эрозия прилично откусила от пласта мягких горных пород, прикрытого шапкой базальтовых отложений.
Уютное местечко, не капает, почти не дует, и огонь развести можно.
Огонь развели прямо в кузове "Татры", приспособив под это дело наполненный
Глядя на воюющего с сырой древесиной Дензела и на разворачивающую пакеты с едой Грету, пытаюсь поймать все время ускользающую мысль.
Дензел забрал у сестры кусок засаленной бумаги сунул его между щепок и начал тихонечко подувать. Сыро, что поделать.
Стоп.
Жечь бумагу? БУМАГУ!
Да здесь на каждый гвоздь молятся, а он СЖЕГ бумагу.
Серую, грубую, толстую, очень похожую на нашу - родную упаковочную бумагу. Свернув кулек из которой, тучная продавщица могла насыпать в него и гвозди, и сахар, и пряники.
– Китайцы, что у себя выпуск бумаги наладили?
– Угу, почти сразу, как приехали. Мельницы какие-то на реке поставили, рисовую солому, дерево, мел перемалывают. Что-то вымачивают, варят в огромных чанах, - девушка посмотрела на неохотно разгорающееся пламя и сунула оставшуюся бумагу под колесо "Попрыгунчика", для следующих растопок пригодится.
Что сказать? Молодцы китаезы. Бумага, это по-настоящему глобальная тема. Не знаю, какого качества у них писчая бумага получается, а вот упаковочная вполне годная.
Пропитай ее дёгтем или битумом, получишь толь и пергамин - очень востребованные в хозяйстве вещи.
А где бумага там и картон.
По слухам, русские хотят запустить производство патронов. А тут как раз китайцы с дешёвым местным материалом для патронных пачек.
Не то, чтобы русские не могли сами подобное производство освоить, но одним задом на всех стульях сразу не усидишь. Проще купить за те же патроны.
В спальном мешке тепло и уютно, а главное сухо. Ну, почти сухо.
И хоть утро уже безраздельно вступило в свои права, покидать уютное чрево спальника категорически не хочется.
А придется. Мочевой пузырь не резиновый, да и бока отлежал до весьма болезненного состояния. Ног, так вообще не чувствую, что там на них положили такое увесистое?
"Такое увесистое" протестующее запищало, беззлобно цапнуло ногу прямо через ткань спального мешка и свернулось клубочком, устраиваясь поудобней.
– Сибаритствуешь?
– пытаюсь размять затёкшие члены.
– Ррррр-фффф, - снисходит до ответа Ошо и лапой подгребает под себя освободившийся спальник.
Где тут моя обувка была? Перед отбоем засовывал ее в подвеску "Попрыгунчика", подошвой кверху, если не подсохнет, то хоть проветрится.
С умыванием все просто. Дождина хлещет такой, что со скального свеса падает практически сплошная стена воды.
Уф! Брр... Хватит, умылись.
В кузове "Татры" дымит сырым хворостом, сдвинутый в угол, очаг из набитого камнями ящика. Стоит неизменный аромат кофе. Дензел и Грета, вооружившись лупой, что-то изучают в аэрофотокарте.