За горизонт. Дилогия
Шрифт:
И след, свежайший след, ушедшей в нужном нам направлении машины.
– Руди, не поменять ли нам планы?
Скрипнув рессорами и зашипев стравливаемым тормозной системой воздухом, бронемашина замирает перед пересекающей дорогу речушкой.
– Слушай сюда. Вот это седло между холмами отделяет нас от цели. И нашуметь мотором мы пока не успели. Так? А раз так, то сколько голов может поместиться в машину, которая прошла перед нами?
Руди спрыгивает на землю, с минуту разминает затекшее тело и склоняется над дорогой.
–
– Брони у них нет, иначе след глубже был?
– Нет. И смотри. Вот тут они останавливались, а потом чтобы тронутся, немного назад сдали, - немец кончиком ножа приминает растительность между колей.
– Масло, и вот еще капля, и вот еще тут.
– Угу, клоуны какие-то, - аккуратно срезаю стебелек с каплей масла. Хм, о сколько нам открытий чудных.
– Руди, понюхай это то, о чем я думаю?
Немец, как наркоман кокс, обнюхивает стебелек, разве что на вкус его не пробует.
– И....?
– Включи голову, запах резкий? Ну вот. У какого масла запах резкий?
– Трансмиссия.
– Верно. А теперь вот этот лист занюхни.
– Почти не пахнет. Эта капля моторного масла.
– Верно мыслишь, - у них из всех щелей масло сочится. Какой отсюда вывод?
– Машина изношена и за ней не следят.
– Это следствие, а причина? Не тужься, эти ребята в жизни под капот не заглядывали. И, на мой взгляд, водила у них всю жизнь, катался исключительно по асфальту. Как ты верно заметил, они даже тронуться толком не смогли. Если доводить машину до подобного состояния, то пешая прогулка по местным пампасам неизбежна. Я бы на такую прогулку не решился, без крайней необходимости, слишком велики шансы не дойти. Давай пока будем считать, что имеем дело с залетными фраерами, а не с местным аграрием, выжимающим последние крохи ресурса из груженого репой пикапа. Лучше перестраховаться.
– И каков новый план?
– немец чешет за ушами Муху, дорвавшуюся понюхать, чего там - на дороге нашли интересного.
– План такой. Это место единственное за последний час, где можно съехать с колеи без перспективы не выехать обратно. Вот мы и съедем. У ручья дно сплошной камень, ни ила, ни песка нет практически, как по автобану проскочим. Тридцать метров и нас не видно, прячем нашу "Ящерку". Вы с Мухой остаетесь на стреме возле брони. А я сползаю на горку, и оттуда осмотрюсь по сторонам.
Немец план одобрил, но внес в текущий расклад свои пять копеек.
– Вместе пойдем, случись что, мне одному не отбиться. И не возражай, русский, вместе...
– Может, ты и прав, вместе, так вместе. Пройдись вдоль ручья, проверь не сядем на брюхо в этой речушке?
Немец кивнул
Место для парковки нашлось, лучше не придумаешь.
В полутора сотнях метров вниз по течению нашлась замечательная полянка, ближе к реке преходящая в небольшой пляжик.
Что особенно ценно в том подарке судьбы, на полянке имелась возможность развернуть машину. И, как следствие, выезжая обратно на дорогу, не придется корячиться по ручью задним ходом.
Вторым, чуть менее ценным плюсом, возможность наконец-то толком помыться. И пусть из моющих средств в наличии всего один обмылок местного, серого, похожего на тамошнее "Хозяйственное", мыла. Его вполне хватает, отмыть въевшийся запах отработанного топлива и разводы дорожной пыли.
– Руди, готов? Раз готов - попрыгай.
– Зачем?
– Как зачем? В голливудских фильмах всегда прыгают перед выходом на задание, наудачу наверно. Выше прыгай, вот так, гут. А почему я не прыгаю? Перед выходом на задание русским положены не прыжки, а наркомовские сто граммов. Сам товарищ Сталин в медицинских целях рекомендовал. А поскольку наркома я тут пока не встречал, придется мне на сухую идти.
Натягивая яловые сапоги, ловлю себя на мысли, что не зря их в этот мир прихватил - пригодились. Карабкаться по косогорам в кроссовках или горных ботинках оно, конечно, половчей было бы. Но ровно до того момента, пока тебя какая-нибудь змеюка не укусит, а змеюк тут много и все как одна зело опасные и ядовитые, как моя бывшая теща.
Там - в прошлой жизни, я их у знакомого летехи сменял на мешок муки и коробку консервов. Точнее, муку, консервы и немного денег я ему просто отдал, парню тупо семью кормить нечем было. Буквально нечем. У него жена на пятом месяце, и все эти пять месяцев ему жалование не платят. Самого лейтенанта в части кормили, а голодная жена в пустой съемной комнатушке ждет, пока служивый со службы вернется, с четвертинкой хлеба, тайком прихваченной из столовой. И ведь деньги в часть, пусть и с задержками, но перечисляли. Но не в меру жадный начфин обналичивал положенные младшим офицерам средства и вкладывал их в бумаги МММ. В предсказуемом финале - Леня Голубков исчез с экранов, начфину дали недлинный срок, а офицерам выплатили положенное. Как раз к началу чеченской войны и выплатили, на дорожку. Дорога у лейтенанта получилась в один конец, и на одного друга детства у меня стало меньше.
Вот эти самые сапоги мне и были насильно задарены, когда лейтенант пришел отдавать занятые деньги.
Портянки, сапоги, штаны из плотной ткани, купленная на базе Ордена "родезийская" куртка. Купленная там же шляпа мне сейчас ни к чему, обойдусь капюшоном. Свёрнутый в рулон кусок брезента. СВД, четыре магазина и нож за голенищем. Все - к выходу готов.
Была бы нормальная сбруя, прихватил бы еще короткоствол, ножик повнушительней и еще много чего бы прихватил, но пока придется обойтись бюджетным вариантом.