За двумя кладами погонишься...
Шрифт:
Я покачала головой.
— Нет. Но, на мой взгляд, их и ждать пока рано. Мсье Руаппи не настолько глуп и весьма терпелив. Перед тем как он начнет действовать, непременно пройдет существенный промежуток времени. — Неожиданно для себя я тоскливо вздохнула. — Да уж, пользы наши последние действия принесли мало. Жемчужины больше нет, про мифический клад, спрятанный убитым ювелиром, мы так ничего и не узнали. Впору решить, что переквалифицироваться в детективы было ошибкой.
— Тут ты не совсем права, — возразил собеседник и замолчал.
Хорошо усвоив правила
— В чем именно?
Дракон лукаво подмигнул:
— В местоимениях. Это ты ничего про клад не узнала.
— Хотите сказать, что вам прекрасно известно, где он в настоящий момент находится? — Я недоверчиво уставилась в круглые глаза.
Оборотень мотнул головой из стороны в сторону.
— В такой формулировке — нет. Я знаю, где именно в доме оборудован тайник, в который, по всей вероятности, мсье Морих и положил драгоценные камни.
— А со мной вы этим знанием собирались поделиться или так бы и наслаждались им в одиночестве, не заведи я разговор про клад?
— Во-первых, в то, что ты не заговоришь про клад, я верил с трудом. Во-вторых же, ты и сама вполне в состоянии обо всем догадаться, если дашь себе труд подумать. Благо подсказку мсье Энниль оставил достаточно очевидную.
— Это какую? — непонимающе переспросила я.
Зенедин тоскливо вздохнул:
— И когда ты научишься обращать внимание на мелочи? Скажи, тебе ничего не показалось странным в завещании покойного?
— Показалось, — начиная понимать, кивнула я. — Та приписка, которой мсье Энниль сопроводил картину, оставленную Антею, явно показывает, что племянника он в пенни не ставит и немного хм... недолюбливает. Но в таком случае было бы логичнее вообще ничего ему не оставлять, ведь картину Антей просто продал и получил пусть небольшую сумму денег, но все же доход. Вряд ли его дядя ставил перед собой такую цель.
— Молодец, — одобрительно кивнул Зенедин и обратился к заскучавшему у его хвоста оцелоту. — Фарь, будь любезен, принеси из пещеры картину, она, если мне не изменяет память, стоит справа от входа.
Коротко кивнув, оцелот унесся внутрь отверстия в скале, из которого тянуло холодом, и после небольшой паузы, сопровождавшейся выразительным шумом, вновь появился на каменной площадке, с трудом удерживая в зубах раму. Сжалившись, я пролевитировала полотно к себе на колени.
— Никаких мыслей не возникает? — с интересом уточнил дракон, наблюдая за тем, как я разглядываю совершенно не выдающееся произведение.
— Что вы точно находились не в своем уме, когда велели мне купить это гениальное творение, — фыркнула я и отправила картину под нос дракону.
Тот ловко остановил ее лапой в полете, развернул ко мне и переспросил:
— А если предположить, что на ней указано место клада?
Я усмехнулась, и Зенедин очень серьезно прорычал:
— Можешь в качестве личного одолжения перестать ерничать и напрячь мозги? Как будто мне это надо...
— Простите, — пошла я на попятный. — Я действительно немного погорячилась.
И, стараясь искупить свою вину, пристально уставилась на картину,
— Думаете, искать стоит слева, на пятой снизу ступеньке? — сдерживая улыбку, спросила я дракона.
Тот вместо ответа изобразил что-то отдаленно напоминающее аплодисменты и, опять отведя взгляд, буркнул:
— Если я ничего не путаю, тебе пора встречать брата.
Взглянув на солнце, я кивнула:
— Да, действительно пора. Я завтра непременно залечу рассказать, как прошел сегодняшний вечер, так что надолго мы не прощаемся.
После чего я погрузила на скурр упирающегося оцелота, и мы полетели в сторону порта, куда уже довольно скоро должен быть прибыть Дэйв.
Через два часа к особняку номер двадцать три на канале Дэннире (моему особняку!) подъехали две доверху нагруженные повозки, на передней из которых сидел мой блудный братец и раздавал направо и налево указания, куда сворачивать и кому что держать. Когда же я открыла двери дома, ситуация несколько изменилась, но лишь в плане указаний — теперь повсюду слышалось, куда и что тащить, волочь, катить. Наконец последняя бутылка настойки нашла свое место в холле, Фарька, убедившись, что все в порядке, унесся в глубь дома, а Дэйв распустил многочисленный штат помощников и повернулся ко мне, приветственно распахнув руки:
— Здравствуй, что ли, сестренка.
После чего мы несколько минут самозабвенно обнимались, обмениваясь не вполне вразумительными репликами, затем оторвались, синхронно сделали пару шагов назад и оглядели друг друга. За то время, что я не видела брата, он изменился не сильно — все те же крупные черты лица, чуть длинноватый нос, близко посаженные темные глаза, доставшиеся ему от матери, каштановые волосы, в которых мой зоркий взгляд сумел разглядеть пару седых волосков, — все было привычным и давно знакомым. Разве что под кожаной рубашкой начал выпирать небольшой животик. Указав на него, я шутливо поинтересовалась:
— Совсем обленился? Небось целыми днями на диване лежишь?
— Очень похоже, да? — обвел брат рукой вокруг. — Мелкая, ты от темы не уходи. Сначала я хочу услышать, откуда взялась эта жилплощадь.
— Тебе не нравится?
— Дом-то неплохой, — признал Дэйв, — но меня немного настораживает само его наличие.
Я махнула рукой:
— Не волнуйся, ничего противозаконного я не сделала. Пойдем на кухню? Надеюсь, там найдется какая-нибудь еда: экономка уехала не так давно. За чашкой чая я тебе все с удовольствием расскажу, тем более что история длинная.