За двумя кладами погонишься...
Шрифт:
На дверях моего будущего дома по-прежнему красовалась траурная повязка, а окна были наглухо зашторены. Сжавшись в ожидании грохота, я нажала на панель звонка. На сей раз получилось еще громче, хотя это казалось совершенно невозможным. Как водится, пришлось ждать достаточно долго, перед тем как дверь неожиданно распахнулась и я увидела экономку. Мадам Джоннси улыбнулась мне как старой знакомой.
— Добрый день, мадемуазель... — На ее лице появилось несколько смущенное выражение. — Простите, я запамятовала ваше имя.
— Айлия Нуар, — сдержав ухмылку, сообщила я.
—
Некоторое время мы пялились друг на друга, потом мне надоело ждать, когда же мадам вспомнит о своих служебных обязанностях, и я спросила:
— Мадемуазель Энниль дома? Мне нужно с ней переговорить.
— Дома, где же ей, бедняжке, быть, — кивнула экономка, пропуская меня в холл. — Вы обождите пока здесь, я ее сейчас позову.
С этими словами она направилась к лестнице, наверху которой именно в этот момент появилась мадам Фау, разодетая так, как будто собиралась на званый вечер для верхушки столичной аристократии. Остановившись на площадке, она провозгласила:
— Мари, я пойду прогуляюсь, не забудь покормить Антея ужином, ты же знаешь, какой он рассеянный, заработается и обо всем на свете забудет.
Заработается? До этого момента я считала, что племянник хозяина дома бездельничает. Получается, я в нем ошиблась.
Спустившись до середины лестницы, мадам наконец заметила меня.
— Мари, почему у нас посторонние в холле? — грозно вопросила она замершую у подножия экономку.
— Это не посторонние, — ничуть не смутившись, парировала та. — Мадемуазель Нуар покупает дом и в связи с этим пришла обсудить деловые вопросы с мадемуазель Энниль.
— Вот как, — с угрозой протянула мадам Фау, подходя ко мне вплотную. — Вынуждена вас огорчить, но Акси себя плохо чувствует и никого не хочет видеть, так что беседу придется отложить. Вас проводить к выходу? — натянуто улыбнулась она.
Сказать, что я разозлилась, — это не сказать ничего. Мало того что от духов, которыми облила себя сестрица покойного, у меня першило в горле, так меня еще и беззастенчиво выпроваживали. Я открыла рот, чтобы мягко намекнуть на неуместность такого обращения, но меня совершенно нахально подхватили под локоть и потянули к боковой двери. Несколько шагов я барахталась, не слишком понимая, что именно происходит, но затем извернулась и вырвалась из цепкой хватки мадам Фау.
— Ну, знаете ли, — задохнувшись от возмущения, начала я, уставившись прямо в глаза совершенно невоспитанной даме, — это немного чересчур, вам не кажется?
— Я смотрю, у нас наконец стало весело, — раздался со второго этажа насмешливый голос. — Маман, вы опять буяните? А что это за милая девушка?
— Она уже уходит, — сквозь зубы процедила вышеупомянутая маман, предпринимая очередную попытку воссоединить меня с входной дверью.
— Нет, не ухожу, — отскочила я. — Мсье, мне нужно переговорить с вами касательно покупки завещанной мсье Эннилем картины.
Антей мгновенно преодолел лестницу и галантно предложил мне руку:
— Конечно, мадемуазель, пройдемте в кабинет. Извини, маман, но мы тебя покидаем.
Недовольно сверкнув глазами,
— Мари, запомните, Акси отдыхает, и ее ни в коем случае нельзя беспокоить. Вы это хорошо поняли?
— Да, мадам, — опустив глаза, ответила экономка.
Как только сестра мсье Энниля отправилась на вечерний моцион, я подхватила ее сына под любезно предложенный локоть, и мы направились вверх по лестнице в кабинет.
— Пожалуйста, любуйтесь, — махнул рукой спутник, когда мы оказались в нужной комнате. — Вот интересующая вас картина.
Подойдя вплотную к полотну, я с любопытством на него уставилась. И зачем дракону понадобился этот шедевр? С первого взгляда ничего особенного — очередная версия свержения монаршего правления, имевшего место более семисот лет назад. Художник запечатлел сцену битвы на ступенях королевского дворца в Оршо, когда гномы и друиды, которым опостылело правление людей, в едином порыве пошли на штурм дворца. Вся огромная лестница, ведущая наверх, была заполнена самыми разнообразными существами, но особенно четко автор прорисовал пролет из двух дюжин ступенек, на середине которого размахивала мечом невесть откуда здесь взявшаяся великолепная эльфийка, а двумя ступеньками ниже лежала свежеотрубленная голова монарха в роскошной короне.
Брр... я бы такое у себя дома никогда не повесила, но о вкусах не спорят. Насмотревшись, я повернулась к терпеливо ожидающему конца моего вдумчивого созерцания Антею.
— А кто автор этого полотна? И сколько вы за него хотите?
— У меня есть предложение, — вместо ответа сообщил мужчина. — Во-первых, хотелось бы узнать, с кем имею удовольствие общаться, а во-вторых, перенести нашу дискуссию в кафе. Мне необходимо подышать свежим воздухом, в этом доме в последнее время воцарилась не очень жизнерадостная атмосфера.
— Прекрасно вас понимаю, — кивнула я. — От чашки кофе я не откажусь, а зовут меня Айлия Нуар.
— Красивое имя, — похвалил Антей, вновь предлагая мне руку.
Оказавшись в небольшом уличном кафе, мы сели за столик, сделали заказ, и, когда официант удалился, спутник предложил:
— Как насчет того, чтобы перейти на ты?
— Легко, — чуть улыбнулась я.
— Прекрасно. Честно говоря, предпочитаю обходиться без официозности в отношениях с красивой девушкой, пусть даже они пока и чисто деловые. Слушай, я тебя где-то видел, причем совсем недавно...
Собеседник в задумчивости наморщил лоб, но я быстро избавила его от мучений.
— Мы действительно недавно виделись в приемной адвоката Роже Массу. Именно он сообщил мне о том, что ты собираешься продавать картину, которую дядя оставил в наследство.
— Понятно. Но ты что у адвоката делала?
Ух, какой въедливый.
— Я? Обсуждала вопрос покупки дома. Мы с мсье Эннилем за день до его смерти подписали договор покупки.
— Так это ты собираешься нас выселить? — не сдержавшись, довольно зло воскликнул Антей, но практически сразу взял себя в руки. — Слушай, а ты уверена, что тебе нужен наш особняк? Он на самом деле жутко старый, почти на ладан дышит.