За дверью
Шрифт:
— Мы вас запомнили! Вам не жить! Всех найдем!
Девушки отодвинулись от окон и инстинктивно закрыли лица ладонями. Их друзья закричали в ответ боблинам:
— Если нас найдете, то сами сдохните, хвостатые твари! Мы в Колоссии у себя дома!
— Колоссия — наша! И вы, слизняки, тоже наши! Вы жить не будете! Всех найдем! Всех!
— Что же с нами будет?! — с горечью воскликнула одна из девушек. — Как дальше жить?
Поезд сдвинулся с места и медленно покатил. Боблины пошли сначала медленно, потом все быстрее и быстрее, потом побежали.
Я понял, что нельзя вот так оставлять боблинов. Наверняка, их угрозы не были пустыми звуками. И если парни в полувоенной одежде могли за себя постоять в честном бою, то при нападении численно превосходящих врагов они были бы убиты или серьезно покалечены. А что уж говорить об их девушках, которых ждала бы участь куда более страшная, чем просто смерть!
Когда боблины уже отстали от нашего вагона, но все еще стояли на краю станции, часть платформы под их ногами обвалилась, и они упали вниз, прямо под колеса последних вагонов набирающего скорость поезда. Вероятность того, что старые Муравские станции начнут рассыпаться от ветхости, была очень велика, так что мне не пришлось прикладывать особых магических усилий.
На Колосских теллургиевых дорогах несчастные случаи с человеческими и боблинскими жертвами не были редкостью. Наш поезд даже не стал останавливаться, чтобы не сбивать график движения на всем маршруте.
Девушки и парни так и не узнали о гибели своих врагов. Я не мог сообщить им о своей помощи, не выдав себя, не объяснив произошедшего на станции. Одна девушка рыдала, ее друг успокаивал ее, обняв и гладя ладонью по волосам. Другая девушка, наоборот, поцелуями благодарила своего друга и защитника.
Я был так восхищен своей мудростью и ловкостью, что пропустил момент, когда в купе к победителям подсел невысокий, крепко сложенный человек с седыми волосами. Так же, как и большинство пассажиров пригородного поезда, он был одет в немаркую, поношенную одежду. Он вместе со спутницей вошел в вагон на последней станции и, конечно, видел, как люди ловко расправились с боблинами. Но, как и они, он не знал, что боблины больше никому не могли причинить зла.
Я сидел далеко от беседующих людей, так что мне пришлось использовать магию для подслушивания.
— …Я вижу, вы хорошие ребята, — говорил седой. — Недавно демобилизовались?
— Год назад, — ответил тот, что носил армейские штаны. — Я служил в десанте, а Влад — морской пехотинец.
— Как устроились на гражданке?
— Да, так… На жизнь хватает. Нам чужого не надо, но и своего никому не отдаем.
— Вот это правильно! Вот это по-нашему, по-великоколосски! А с армейскими друзьями связь не теряете?
— Ну, встречаемся, время от времени. Вот как раз сейчас мы едем в гости к другу в Пряниково.
Та девушка, что плакала, теперь успокоилась, и добавила:
— Да уж, хорошо начинается поездка в гости…
— Да не обращай ты внимания на всяких уродов! — весело обнял
Девушка кивнула и слабо улыбнулась.
Другая девушка неуверенно спросила:
— Может быть, все-таки надо было вызвать полиционеров?
— Еще чего! — парень в пальто при упоминании о полиционерах снова вспыхнул. — Что хвостатые, что полиционеры — одна банда. У них все куплено, все договорено, все схвачено. Ты у них всегда будешь виноват, при любом раскладе.
— Вот это правильно! — одобрил парня седой. — А то вы не знаете, что теперь у нас в Колоссии боблины всегда правы, а мы, великоколоссы, всегда виноваты? — Он обратился к девушке, предлагавшей вызвать полиционеров: — Вы что же, хотите, чтобы завтра вашего друга показали по телевизору в наручниках, а все «демократические» журналисты хором завопили о том, что великоколосские националисты опять напали в поезде на ни в чем не повинных боблинов?
Слово «демократические» седой произнес с невыразимым презрением.
Девушка отрицательно покачала головой.
— Вот что, ребята, — сказал седой. — Оставлю я вам один телефон. Мы, бывшие армейские, собираемся иногда. По-дружески, без чинов. Говорим о Колоссии, о своей жизни, в общем — о разном. Будет желание, позвоните! Ну, или если помощь потребуется…
— Да мы уж сами… — начал парень в пальто.
Девушка толкнула его локтем в бок:
— Возьми, не отказывайся!
Седой достал из кармана авторучку и кусочек бумаги, что-то написал и отдал парню. Тот, не глядя, засунул бумажку в карман пальто.
Разговор перестал меня интересовать. Мне во что бы то ни стало нужно было заполучить телефонный номер. Просто подойти и попросить телефон я не мог, это было бы встречено с недоверием и подозрительностью. Устраивать допрос с помощью майи из-за одной бумажки я не хотел.
Значит, телефонный номер я должен был выведать незаметно. Повинуясь моей магии, бумажка с записью выскользнула из кармана пальто, нырнула под сидение, проползла по стене, быстро пересекла проход и оказалась в моих руках. Никто из пассажиров не заметил перемещения столь маленького предмета. Да, не зря я тренировался на подземной базе Браспасты!
Посмотрев на номер, я с помощью магии отпечатал его на подкладке своей куртки. После этого обратным путем я вернул бумажку с записью в карман пальто. Может быть, ребята все-таки решат связаться с той организацией, о которой столь туманно высказался седой попутчик.
После конфликта с боблинами в вагоне стало тихо. Люди старались не смотреть друг на друга, словно только теперь, задним числом, устыдились своей трусости и равнодушия. Поговорив с молодыми героями, седой человек вернулся на свое место рядом с пожилой женщиной в скромной одежде. Скорее всего, это была его жена. С ней он перебросился парой фраз, а потом достал из старинного брезентового рюкзака потрепанную книгу и углубился в чтение.