За долги отдам тебя

В комнате темно. Тихо закрываю за собой дверь, отсекая звуки гремящей музыки. Окунаюсь в тишину – спасительную и необходимую мне сейчас.

Надолго ли хватит этого покоя?

– Набегалась?

Он стоит за моей спиной, и мне не нужно оборачиваться, чтобы определить расстояние между нами. Я всегда его чувствовала.

Пара сантиметров. Или пара миллиардов километров… пара галактик.

Смотря, как считать.

– Алан, ты обещал, – говорю я, стараясь

Только бы не показывать свой испуг! Панику, которая действует на него, как лакомая дичь для хищника. Потому я стою, не двигаясь, ведь знаю: побегу, и он догонит.

Всегда догонял.

– Да, милая, – его голос почти ласкает. Как и его чуть шершавые пальцы, скользящие по моей полуобнаженной спине. – Я обещал, но ведь и ты свое слово не сдержала! Знаешь, что бывает с обманщицами?

Вздрагиваю от угрожающих нот в его голосе – мягким характером Алан никогда не обладал. Развернуться бы, влепить пощечину, прогнать его, или…

Отмахиваюсь от идиотских мыслей, а мужчина, тем временем продолжает:

– Ты так и будешь молчать?

– Чего ты хочешь? – я набираюсь смелости, и оборачиваюсь.

Он даже ближе, чем я думала – возвышается надо мной, подавляет. Делаю шаг назад, и чертовы шпильки подводят – я начинаю падать.

– Ты только и делала, что врала, – Алан подхватывает меня, не позволяя упасть. Склоняется надо мной – опасный хищник над своей жертвой. – Врала и предавала. А хочу я…

Взгляд Алана скользит по моему телу, обтянутому черной тканью. Черный взгляд, черное платье, черная комната… слишком много темноты! Но от взгляда его я снова загораюсь – как раньше, и от этого не менее горько.

И больно!

Ведь я знаю, что ему от меня нужно.

Три дня назад

Самолет приземляется на посадочную полосу, и меня охватывает недоброе предчувствие. Оно преследовало меня и тогда, когда мы покупали билеты, и когда ехали в аэропорт. Но долгий перелет вместе с ребенком требовал полной моей отдачи, и на посторонние мысли времени не осталось.

А сейчас снова нахлынуло то самое чувство, и имя ему – страх.

Зря мы вернулись в Россию! Что-то должно произойти…

– Мама, мы дома? – спрашивает Алиса, и умильно зевает.

Усмехаюсь против воли – нет бы спать в дороге! Но так ведь неинтересно, гораздо приятнее было приставать ко мне с миллионом вопросов: как «эта железная штука» держится в воздухе; не можем ли мы открыть окно, чтобы Алиса высунулась, как из окна машины; почему облака не над нами, а под нами…

Вся в отца!

А сейчас, когда длинная дорога позади, моя пятилетняя дочь с чувством выполненного долга решила выспаться!

– Дома, милая, – улыбаюсь я, и поправляю бант на черных кудрях Алисы. – Устала?

– Немножечко, – жмурится дочь, и потягивается. –

– Пора, – Костя уже в проходе, и кивает нам, чтобы мы вставали со своих кресел. – Она заснула.

Осторожно беру Алису на руки, прижимая к себе теплое тело дочери, и иду к выходу. Надеюсь, муж не забудет оформить доставку багажа – долгого ожидания, и эпопеи с миллионом сумок я не выдержу.

Москва встречает меня неласково. Впрочем, она никогда не была ко мне добра – ни раньше, ни сейчас, как я подозреваю. Вдыхаю морозный мартовский воздух до боли любимого и ненавидимого города, и направляюсь к ожидающей нас машине.

– Арина Дмитриевна, с прилетом, – тихо приветствует меня шофер мужа, и я киваю.

Сажусь в машину, устраивая Алису на коленях, и жду Костю – скорее бы домой! Скрыться от этого шумного города-муравейника, от воспоминаний, поджидающих на каждом углу. Спрятаться, чтобы не думать – в Америке у меня получалось.

Почти.

– Давай, я ее понесу, – кивает муж на Алису, и я качаю головой – нет уж.

– Багаж скоро доставят?

– Через пару часов, – задумавшись о чем-то бросает Костя. – Я в душ, и по делам. Не жди меня.

– Мы только приехали, – терпеливо говорю я мужу, – и ты уже уходишь! Какие могут быть дела? Нас не было здесь больше пяти лет, и…

– Вот именно, – сердито перебивает меня мужчина. – Нас не было в Москве много лет, и работа не ждет! Все знают, что я вернулся, и мне придется уделить каждому внимание. Хочешь – идем вместе?

Вместе? Знает же, что я не соглашусь. Слишком я устала от сборов, от перелета.

– Иди, – выдыхаю я. – Я займусь домом.

Костя кивает, и скрывается в комнатах чужого для меня дома. Сколько я прожила здесь? Неделю – еще тогда, пять с половиной горьких лет назад.

– … и жили они долго, и счастливо, – убаюкиваю я Алису сказкой.

Как можно более бесшумно поднимаюсь с кровати дочери, легонько целую ее в круглую, теплую щечку, и выхожу из детской. Ложусь в кровать – уставшая, разбитая и мечтающая о долгом сне, который никак ко мне не идет.

Кости до сих пор нет. Но волноваться не стоит – случись с ним беда, мне бы сообщили. Очередной скучный прием, или мужские посиделки в сауне, на которые женам хода нет

Час ночи, два, три… вздыхаю сердито, и спускаюсь вниз, согреть молока с медом – при бессоннице мне всегда помогает это нехитрое снадобье.

– Черт, черт, черт… – доносятся до меня глухие проклятья, и я почти бегу на кухню.

– Костя?

– Выродок! – шипит муж с ненавистью. С пустотой разговаривает, сидя за кухонным столом, спрятав лицо в руках.

– Что случилось?

Сердце мое заходится в панике… я знала! Знала, что должно произойти нечто, а все – и муж, и брат – лишь смеялись надо мной.

– Что случилось? – поднимает Костя голову, глядя на меня снизу-вверх. – О, ничего страшного, милая моя женушка. Сущая ерунда!