За девятое небо
Шрифт:
– Русалка, – прошелестело. – Но если ты не помнишь меня, то, наверное, помнишь Иванку. Айула. Ватана и Явиха. Лыя. А князя Дрефа помнишь?
– Помню, – неожиданно для себя проговорил сварогин, и все русалки метнулись к нему.
– Не отпустим! – шипели водяные девы. – Не помнишь! Ты не помнишь ничего!
На мгновение разум вновь затмила Тьма, но Светозар отогнал её. Будто сквозь пелену сварогин видел неясные образы лесного города с удивительными теремами, что располагались прямо на деревьях. В сердце того города находилась невероятных размеров раскидистая сосна… Видел мохнатых жителей, одетых в вывороченные шкуры или
Светозар вспомнил не только леших – сварогин вспомнил Волыньку и родных; отца Тихона и матушку Аграфену, старшего брата Ивана…
Вспомнил всё, ради чего ступил во Тьму. И эти воспоминания наполнили его силой.
Почуяв сие, русалки ещё сильнее набросились на Светозара, но он, резко поднявшись, отогнал навий движением руки, и русалки не посмели перечить ему.
– Марья, – оглянулся Светозар. – Я вспомнил! – чувства переполняли юношу: она вернулась за ним! Русалка исполнила своё Слово! – Марья, где ты?
– Здесь, – послышалось рядом, и Светозар обернулся на тихий голос. Он увидел прозрачную, как лёгкий туман, стройную девушку с рыжими волосами, что стояла рядом. – Да, это я, – кивнула Марья, положив на сердце руку. – Я пришла за тобой. – Она протянула Светозару ладонь.
Сварогин взял руку Марьи, но ощутил лишь холодную воду – даже русалки Топи казались более живыми, чем Марья.
– Что с тобой? – удивился Светозар.
– Ничего, – грустно улыбнулась дева. – Я не могу быть русалкой на дне. Я пришла за тобой своим духом, – обманула Марья, зная, что, если откроет Светозару правду, он не последует за ней.
– Тогда пора возвращаться в Свет, – кивнул Светозар Марье и взял её другую ладонь.
– Ты не посмеешь! – зашипели русалки, но Светозар не внял им. Он, как и Марья, закрыл глаза и, вторя ледяному шёпоту своей спасительницы, повторял Слова за нею, и его Слова мерцали во тьме золотом. Русалки пытались наброситься на Светозара и Марью, но ворожба сварогина, окружив его самого и Марью плотным кружевом, не позволила им.
Светозар ощутил, как мощная сила потянула его вверх, вода становилась всё темнее и холоднее, она текла стремительным потоком, окружала его, но была не в силах порвать ворожбу. Вода пыталась остановить его, разливалась тьмой, казалась вечной… И когда холод сделался совсем невыносимым, вода наконец расступилась, и Светозар жадно вдохнул воздух и открыл глаза.
Он лежал на берегу Чёрного Озера; рядом с ним на снегу – тояг, подле которого сидел Чёрный Дрозд и, наклонив голову набок, внимательно смотрел на Светозара. Сгущался синий вечер; низкие облака, казалось, вот-вот лягут на острые вершины обступившего перелесья бора.
– Марья? – Сварогин сел и оглянулся, но русалки не было. На берегу озера, посреди которого стояла изба на кольях, находился он один. – Марья! – повторил Светозар и встал.
Его одежда была удивительным образом суха. Хоть плащ из мха-веретенника и грел лучше тулупа, таёжный мороз пробирал до костей, но сварогин не чувствовал холода.
– Марья! – что было мочи позвал Светозар, но ему ответило лишь глухое эхо.
– Что раскричался, – раздался из воды сиплый голос, и Светозар, подойдя к озеру, посмотрел в воду: Топь, скалясь, взирала на него пустыми глазницами. – Померла твоя Марья, когда тебя спасала. От неё даже духа не осталось!
– Как померла? – не поверил
– Как и все – её душа улетела в Ирий, – пробулькала Топь. – Если бы она не стала тебя из озера вытаскивать – жила бы вместе с сестрицами. А так – её воля. Она давно умереть хотела – даже в огонь по своей воле ступила. А я уже и не против – у меня теперь новая Хозяйка есть! – захихикала Топь, и её лик, растёкшись маслянистым пятном, растворился в воде.
Светозар смотрел в тёмную воду, в которой вновь отражалось небо, и не мог вымолвить и слова. Тоска не тёмная, а светлая наполняла душу. Глаза защипало, и Светозар опустился на снег. Дрозд, чирикнув, подлетел к нему.
– Не замёрзну я, не переживай, теперь никогда не замёрзну… Ведь я столько раз умирал, – усмехнулся сын Леса, вытер глаза и посмотрел на своего помощника, что сидел на снегу рядом. Светозар протянул птице руку, и Дрозд вспорхнул в его ладонь. – Даже в самом тёмном служителе Мора есть искра Света, которую возможно разжечь. Марья… пусть примет её дух Светоч, – прошептал юноша Дрозду, и птица пропела в ответ. – Простимся с ней, – споём ей Песнь, – согласился Светозар и тихо запел:
Птицы из Ирия, птицы Иные,Летите за Марьей, что свой Свет отдала.Птицы из Ирия, птицы златые,Летите за той, что из Тьмы к нам пришла.Летите за той, что стала дочерью Леса,За той, что мир наш спасла.Летите за той, что из мёртвых воскресла,За той, что так тихо ушла.Птицы из Ирия, птицы Иные,Летите за Марьей, что свой Свет отдала.Птицы из Ирия, птицы златые,Летите за той, что из Тьмы к нам пришла.Светозар умолк, и Дрозд не пел. Вечер над озером сгущался тишиной, окутывая туманом покосившейся терем, стоявший в сердце болота.
– Лес будет петь о тебе вечно, Марья, – прошептал Светозар. Несмотря на свежесть воздуха, дышалось тяжело.
Дрозд, вспорхнув с ладони, чирикнул.
– Ты прав, пора, – вздохнул Светозар. Сварогин ещё немного посидел, хмуро глядя на озеро, и встал. Подошёл к тоягу и поднял его. – Пора продолжать путь. – Но не успел сын Леса сделать и шага, как терем, стоявший в центре озера, ожил: изба, скрежеща, двинулась.
Только сейчас Светозар заметил, что не на кольях стоял старый терем, а на ногах – жилистых, покрытых тиной и мхом. Белёсая кожа свисала с ног лохмотьями, как и паутина, что оплела странные ветви, больше похожие на верёвки, соединяющие ноги. Сама изба была из чёрного прогнившего дерева, только маленькое оконце горело багрянцем. Светозар нахмурился: страха не было, он чуял ворожбу.
Скрепя и стоная, Живой Терем шёл к нему, но Светозар не ступил назад. Изба остановилась у самого берега и повернулась крыльцом. Отворилась скрипучая дверь, и на порог вышла девушка. Невысокая и хрупкая, в простом платье волхвы, только венчика на голове не было. Красивая и статная. В руке держала свечу – в сиянии огня волосы девы горели золотом. Волхва наклонила голову набок и внимательно посмотрела на Светозара.