За день до полуночи
Шрифт:
На лице Питера появилась кривая усмешка. Он понимал Пашина, понимал, как работает его мозг, потому что работал он точно так же, как и его собственный.
– Знаете, – продолжил Питер, – все очень просто. Этот Пашин… он сделал то, что не сделал до него никто. Он придумал, как выиграть третью мировую войну.
Питер глубоко вздохнул.
– Пашин считает ракеты МХ оружием первого удара, и когда наша ракетная система будет полностью готова, мы получим преимущество, мы нажмем ядерную кнопку и уничтожим их. Более того, по нашей собственной логике мы так и должны будем поступить. К этому нас и подталкивают ракеты. Так как ракеты МХ превосходят их ракеты в плане точности и способности разрушать прочные ракетные шахты и так как наша собственная командная
Все молчали.
– Так что, с его точки зрения, выбор заключается не между войной и миром, а между поражением или победой в неизбежной войне. Вот и все. Если мы согласимся с этим, то все встанет на свои места, особенно если он из консерваторов, о чем свидетельствует его членство в обществе «Память». Пашин считает ядерную войну неизбежной. Она начнется, как только будет завершена наша ракетная система, для чего требуется еще полгода или год. И начнется она в результате нашего первого удара с использованием более совершенного оружия, а завершится полной победой США: все советские города превратятся в руины, все их ракеты будут уничтожены прямо в шахтах, все командные бункеры разлетятся на куски. Но если эта война начнется сейчас, сегодня вечером, через несколько часов, то… – Питер помолчал, позволяя присутствующим осознать сказанное, – Советы выиграют эту войну.
В комнате стояла полная тишина.
– Как все будет происходить? Пашин выпустит ракету МХ на Советский Союз. Какие у нее цели? Все десять боеголовок ракеты нацелены на объекты, которые мы называем целями третьей или четвертой степени прочности в ядерном отношении, а не на уязвимые цели, такие, как города, население и тому подобное. Наши боеголовки W87 чрезвычайно точны, от них, как от смерти и налогов, невозможно спрятаться. И в силу своей точности они довольно маленькие. Так вот, все десять боеголовок нацелены на уничтожение трех основных РЛС дальнего обнаружения, командного пункта ПВО страны, подземного правительственного бункера в тридцати милях от Москвы и пяти сибирских ракетных шахт, которые к моменту запуска нашей ракеты МХ будут пусты. Вы можете спросить, в чем же тогда смысл? Как только советские радары засекут летящие десять боеголовок, они сойдут с ума и выпустят в нашу сторону все, что у них есть. Общая мощность наших боеголовок тридцать пять мегатонн, в СССР они уничтожат объекты, которые я перечислил выше, и, наверное, максимум тридцать тысяч человек. А через семь-девять минут Советы обрушат на нас четыре тысячи мегатонн, и все их ракеты нацелены на наши города и ракетные шахты. Электромагнитное излучение выведет из строя наши радары и компьютеры, погибнет примерно триста миллионов американцев. Вот и все. Гейм, сет, игра закончена, победил Советский Союз. Цель Пашина – вынудить свою страну нанести по США массированный удар, потому что цена первого удара очень высока. Но ни Политбюро, ни даже какие-нибудь сумасшедшие военные сами никогда не нажмут ядерную кнопку. Пашин нажмет ее, возможно, с помощью или по настоянию этого общества «Память» и с помощью небольшого спецподразделения. Понимаете? Легко, даже гениально. А когда все закончится, он выберется из горы, за ним прилетит вертолет, и он станет царем всей России.
– Но наши подводные лодки, они могут…
– Нет, – возразил Питер, – извините, но все наши подводные лодки у них под прицелом. Некоторые русские смогут уничтожить в первые же минуты, они собьют и самолеты «Такамо», которые держат связь с подводными лодками и должны передать им приказ на пуск ракет. С помощью электромагнитного излучения и электронных помех русские могут заблокировать
– Но почему же он не захватил русские ракетные шахты и не нанес первый удар подобным способом? – спросил кто-то.
– Потому что Саут Маунтин – единственная в мире ракетная шахта с независимой системой запуска. Единственное место, где он сам может нажать на кнопку. Пашин выбрал сложный, но и самый логичный путь. Согласно его моральным понятиям, такой выбор можно даже назвать безупречным. Он не сумасшедший, на самом деле он просто действует в рамках правил игры, той самой игры, которую изобрели его и наша страны.
– А что за люди с ним?
– Вашингтон уверен, что это люди из спецназа, – ответил Скейзи. – Советские войска специального назначения. Они находятся в подчинении ГРУ, а не Министерства обороны, ведь Пашин – большая величина именно в ГРУ. Эти люди прошли специальную подготовку по захвату ракетных шахт, они воевали в Афганистане. Отсюда их загар и вставные зубы, не позволяющие определить, из какой они страны. Их человек шестьдесят? Значит, четыре группы по пятнадцать человек, такие группы и являются боевой единицей спецназа. Теперь понятно, откуда взялись эти проклятые «стингеры», мы поставляли их моджахедам, чтобы сбивать советские штурмовые вертолеты МИ-26. Должно быть, спецназовцы перехватили караван и использовали это оружие против нас. Очень, очень крепкие парни.
Пуллер не слушал Скейзи, он думал, пытаясь отыскать уязвимое место в рассуждениях Питера.
– Доктор Тиокол, – внезапно спросил он, – не думаете ли вы, что ваша теория развалится с учетом нашего ответного удара? Как только наши радары засекут русские ракеты, мы нанесем ответный удар. И уничтожим их. А весь мир погибнет от радиации…
– Вы не совсем поняли, полковник Пуллер. Должно произойти что-то еще. Что-то такое, что воспрепятствует нашему ответному удару, что полностью расстроит наши действия в те семь-девять минут с момента запуска нашей ракеты и до массированного удара русских.
Снова наступила полная тишина.
– Запуск МХ – это только часть операции. Существует, просто должна быть и другая часть. Я с самого начала говорил вам об этом, но не имел представления, что это может быть такое. Теперь я знаю. Вот вам и объяснение того странного радиосигнала, отправленного утром сразу после захвата шахты. Пашин подал сообщение своим сообщникам, что операция задерживается на восемнадцать часов из-за хранилища для ключей.
– Так в чем же все-таки дело? – спросил Скейзи.
– Это называется обезглавливание, – пояснил Питер, – или убийство главы государства. Означает отсечение правящей верхушки, а вся наша правящая верхушка находится в Вашингтоне. Лучше соедините меня побыстрее с ФБР. Пашин собирается запустить МХ здесь, в Саут Маунтин, и одновременно устроить ядерный взрыв в Вашингтоне.
Это было, пожалуй, самое трудное задание. Акли предпочел бы ему любое другое, но события развивались стремительно, и из Вашингтона объяснили, что он обязан выполнить это задание.
– Я… я не уверен, что смогу, – попытался возразить Акли. – Не могли бы вы прислать кого-нибудь еще?
После небольшой паузы голос на другом конце ответил:
– Уже нет времени, поздно. Фотографии и документы мы можем переслать по факсу в полицейский участок на дороге № 40 рядом с Фредериком, вам их доставят через двадцать минут. Вы старший сотрудник ФБР в том районе, так что действуйте.
Акли сглотнул слюну. Разве у него был выбор? Через двадцать минут подлетела полицейская машина с включенными сиреной и мигалкой, а еще через несколько секунд Акли уже держал документы.