За день до полуночи
Шрифт:
– Пора бы им уже позвонить, – заметил Романо спустя десять минут.
Отец возился с запасным колесом. Он лежал возле фургона на заснеженной дороге прямо за воротами объекта. Из фургона доносились нетерпеливые голоса детей.
– Черт побери, да успокойтесь вы там, – крикнул он. – Это не так просто.
Мастер-сержант О'Мейли из службы охраны объектов ВВС наблюдал за ним из сторожевой будки. Он хорошо слышал голоса детей в фургоне.
– Этот парень действует мне на нервы, – подал голос
Кроме сержанта, их в будке было еще двое. Все в форме частных охранников, что вполне соответствовало вывеске, укрепленной на воротах: «Станция микроволновой обработки. Частное владение. Вход воспрещен».
– Хочешь, чтобы мы проверили его?
О'Мейли задумался. Он посмотрел на индикаторы системы охраны – во внешней и внутренней зоне все без изменений.
Сержант быстро оглядел горный склон перед собой, но не увидел ничего, кроме белого снега. Где же трое из основной группы тревоги? Эти ребята запаздывают!
Наконец он принял решение.
– Нет. Не надо проявлять слишком большой активности. Пойду сам помогу ему. Не хочу, чтобы он проторчал здесь все утро.
О'Мейли надел меховую куртку и вышел на дорогу, щурясь от яркого света даже в авиационных солнцезащитных очках. Он прошел по твердой замерзшей дороге.
– Сэр, я вынужден попросить вас уехать. Это частное владение, вы не имели права даже сворачивать на эту дорогу.
Отец поднял голову. Это был загорелый мужчина с ослепительно белыми зубами, но сержант обратил внимание на то, что он, видимо, спортсмен, может быть, боксер. На эту мысль наводил сломанный нос.
Стояло ясное утро, самое начало девятого, солнечный свет заливал всю долину, на нежно-голубом небе ни облачка. Но воздух холодный. О'Мейли почувствовал, как подмерзает нос.
– Прошу прощения, – ответил отец, – я думал, здесь закусочная «мак-дональдс». Должно быть, я спутал повороты, а теперь вот колесо спустило. Позвольте, я заменю его и сразу уеду.
– Сэр, если хотите, и могу позвонить в гараж и пришлют тягач.
– Да я и сам справлюсь. Вот только найду торцевой ключ в ящике с инструментами. – Мужчина полез в старый, помятый ящик. Из фургона послышался детский плач.
Молодой сержант по натуре был человек подозрительный, этого требовала его профессия, но когда «папаша» выхватил из ящика бесшумный «хеклер энд кох Р-9» калибра 9 мм, О'Мейли даже не попытался выхватить из-за пояса свой «смит энд вессон» 38-го калибра. Он даже не закричал. Он просто оцепенел от абсурдности ситуации, увидев в руке мужчины такое оружие. Ни на что другое у сержанта просто не хватило времени.
Главарь припал на одно колено и, держа оружие двумя руками, дважды выстрелил ему в грудь с расстояния в семь футов. Заряжено оружие было пулями с серебряными наконечниками, они вскрылись, словно пружинные лепестки тюльпана, вонзаясь в тело молодого сержанта и опрокидывая его на землю.
Главарь шагнул в сторону от фургона, задние дверки его распахнулись и стал виден стоявший на двуноге пулемет М-60. Двое мужчин выпустили из него длинную очередь по сторожевой будке, которая буквально разлетелась от пуль калибра 7,62
Подскочив к фургону, главарь стукнул по крыше рукояткой пистолета, и водитель завел машину. Колеса закрутились, вздымая снежную пыль, фургон стремительно развернулся на 90 градусов и протаранил ворота. Главарь разглядел впереди три неприметных здания из рифленого железа, над одним возвышалась красно-белая радиомачта футов пятидесяти в высоту.
В соответствии с планом, после первого выстрела у нападавших было тридцать секунд, чтобы вывести из строя наземный центр связи.
Романо позвонил в службу безопасности Альфа. Никто не ответил.
– Интересно, чем они там заняты? – заметил он.
– Да кто их знает, этих полицейских.
– Донни, сними ключ с шеи.
– Что?
– Делай, что говорю, Донни. – Романо набрал номер наземного центра связи.
Ответа не было. Он подошел к телетайпу. Во время их дежурства не поступило никаких сообщений.
– Черт, хотел бы я знать…
– Эй, Рик, успокойся. Подумаешь, ребята не отвечают по телефону. Разве это означает начало ядерной войны? Ты, как и я, прекрасно знаешь, что сюда никто не проникнет без нашего разрешения. Мы ведь контролируем лифт.
Атакующих встретил со своим «винчестером» всего один охранник из основной группы тревоги. Выскочив из-за здания центра связи, он выстрелил в главаря, который висел на подножке мчавшегося фургона. Охранник торопился и промазал, попав в дверцу фургона. Он тут же исчез в вихре снежной пыли, затем врезался в здание центра связи.
Охранник передернул затвор и замер в ожидании цели, но вдруг почувствовал, что за ним наблюдают. Он повернулся и посмотрел на забор слева от ворот. Ему показалось, что кто-то отбегает от ворот. Охранник уже собрался выстрелить, хотя расстояние для его карабина было слишком большим, и тут прогремели пять взрывов, от которых забор буквально подбросило и разнесло. Это была пластиковая взрывчатка французского производства, снабженная американским армейским взрывателем М-1 с пятнадцатисекундной задержкой.
Взрывная волна сбила охранника с ног и опрокинула на спину. Опомнившись, он увидел солдат с автоматами в белых комбинезонах, которые стремительно поднимались по склону холма и проскакивали в проломы забора. Охранника изумило то, как их много, и то, с какой уверенностью они двигались. Откуда, черт побери, они взялись и как сумели подобраться так близко? Понял он только одно: его ждет гибель, охрана, вероятно, смята, но связисты успеют послать сигнал тревоги стратегическому командованию ВВС и тогда все будет в порядке. Он хотел бежать, но понял, что не в силах сделать и шагу. Осколок забора распорол ему колено, а еще он понял, что ранен в грудь. Снег возле него обагрился кровью, карабин выскользнул из рук. А ему так хотелось убить хоть одного из этих ублюдков.