За что?
Шрифт:
Наступила тягостная минута молчания. Усыплённый зал ничего не понял. Общественный обвинитель спокойно сидел на своём месте без движения. Понимал ли он суть того, что случилось? Ведь ему доверили говорить от имени большого коллектива, озвучивать мнение многих. Он, конечно, озвучил, но промолчал в решительный момент, предав тем самым как доверие людей, так и память убитого.
Судья, похоже, был единственным из всех участников процесса, который до последней минуты
– Что делать? Перенести суд? Дать отставку прокурору? Но это такой скандал! Ааа! Что мне, больше всех надо?
– все эти мысли, как в зеркале, отразились на лице приезжего блюстителя закона.
Внимательный зритель из первых рядов мог без труда их прочесть. Тем более – что в зале стояла полная тишина. Но вот, наконец, судья как бы про себя махнул рукой, мол, и не такой беспредел приходилось видеть и, как ни в чём ни бывало, продолжил заседание.
.
Теперь результат «показательного» суда был очевиден: Мутному дали максимальный срок с учётом переквалификации статьи, а Бомбе – условный. Однако в зале его не отпустили, видимо, опасаясь гнева толпы. Судейские вместе с преступниками покинули сцену ДК, а порядком уставшие зрители спокойно разошлись по домам. Возмущённых не было. Разве что потом, на кухнях, по затверженному с советских времён обычаю ворчали себе под нос. За долгие годы коммунистического правления всех приучили к беспрекословному подчинению власти. Только общественный обвинитель ходил с гордо поднятой головой, к месту и не к месту напоминая сослуживцам о своём блестящем выступлении на минувшем процессе.
7.
Все говорили, что Николай, младший брат Саши, был его полной противоположностью. Он частенько выпивал, нигде не работал, перебиваясь случайными заработками, и, по сути, сидел на шее у родителей-пенсионеров. Благо, пенсии в то время были довольно большими. После смерти Саши осиротевшая семья долго не могла прийти в себя. Больше всех переживал отец. Ведь старший сын получил высшее образование, имел хорошую работу, семью, а младший – так, оболтус.
С малых лет Коля с удовольствием ходил на рыбалку вместе с отцом, благо Волга была рядом. Он быстро освоил все премудрости этого дела, а уловы увеличились настолько, что часть рыбы приходилось продавать.
Когда в начале девяностых в город пришла безработица, молодой человек решил, что настала пора увлечение превратить в промысел. Ловить сетями было запрещено, но кто смотрел на запреты во времена всеобщего беспредела и вседозволенности? Денег, вырученных за проданную рыбу,
8.
Юркая резиновая лодка на вёслах быстро продвигалась вдоль прибрежного камыша. Но вот Николай увидел неприметный пенопластовый поплавок, мелькавший в воде среди волн. Потянув за привязанную к нему верёвку, рыбак начал вытаскивать из воды и складывать на дно лодки небольшую сеть, сплетённую опытными руками из обычной рыболовной лески. Вынув запутавшуюся там рыбу, он кое-как, лишь бы поскорее, сбросил опустошённое орудие лова обратно в воду. Поплавок опять был чуть заметен, и ни рыбнадзор, ни простые рыбаки не могли догадаться о растянутой под водой преграде.
– Ничего, хозяева приплывут сюда только вечером. Может быть к тому времени подойдёт рыбка? А я ещё пару чужих сеток проверю, потом из своих улов соберу – мне и хватит на бутылку. Водки куплю - надоело давиться этим самогоном, – примерно такие мысли мелькали в голове хитрого вора, опустошавшего чужие сети.
Но на этот раз ему не повезло. На берегу Николая ожидали двое - хозяева только что подчистую обобранных им сетей.
– Ну, вот ты, гнида, и попался, - вышел из кустов здоровенный мужик с голым торсом, на котором красовались живописные тюремные наколки. – Закон знаешь?
Коля, конечно, знал и неписаные рыбацкие законы, и этих рыбаков, которые, заподозрив неладное, сумели его выследить. Не знал он только и не думал, что за такую малую цену придётся ему расстаться с собственной жизнью.
– За что? – только и успел крикнуть несчастный.
Рот ему без разговоров заткнули кляпом. Руки, ноги связали, камень на шею, отвезли на фарватер и столкнули в тёплую волжскую воду дрожащее тело нарушителя суровых рыбацких законов.
– Вот так будет со всеми, - пробасил бывший зек, отпуская в свободное плавание лодку Николая, в которой трепыхалась ещё живая, пойманная совсем недавно рыба.
– Зря мы это, - вздохнул второй, понимая, что разговоры здесь ни к чему – дело сделано.
9.
Когда через неделю была найдена та самая лодка с протухшей рыбой, на отца было больно смотреть. Последняя надежда на то, что сын ещё жив, рухнула.
– За что? – этот вопрос, обращённый скорее к Богу, чем к людям, огнём горел в его глазах.
Но кто может дать ответ на подобные вопросы? Если люди гибнут во время войны, защищая Родину, то тут всё, вроде бы, понятно. Но в мирное время потерять двоих сыновей! Почему? Ради чего? За что?