За борт!
Шрифт:
— Конечно, Джесс Симмонс и генерал Меткалф в этом не участвуют, — вслух рассуждал Оутс.
Броган покачал головой.
— Мои источники в Пентагоне сообщают, что Меткалф категорически отказался.
— Почему он нас не предупредил? — спросил Эммет.
— После того как Симмонс в самых определенных выражениях заявил президенту, что тот сошел с ума, президент взъярился. Военная охрана проводила Симмонса домой, где он и остается под домашним арестом.
— Боже, — раздраженно сказал Оутс. —
— А что генерал Меткалф? — спросил Мерсье.
— Я уверен, он высказал свои возражения, — ответил Броган. — Но Клейтон Меткалф солдат до мозга костей, он привык безоговорочно выполнять приказы командира. К тому же они с президентом старые друзья. Меткалф, несомненно, считает, что больше обязан человеку, который назначил его председателем Комитета начальников штабов, чем конгрессу.
Пальцы Оутса смели со стола воображаемую пылинку.
— Президент исчез десять дней назад, а вернулся совсем другим.
— „Гекльберри Финн“, — задумчиво сказал Броган.
— Судя по поведению президента в последние двадцать четыре часа, — тоже глубокомысленно сказал Мерсье, — доказательства очень убедительные.
— Появился ли доктор Луговой? — спросил Оутс.
Эммет покачал головой.
— Его нет.
— Мы получили от своих людей в России отчет о деятельности доктора, — заявил Броган. — Последние пятнадцать лет он занимался процессами влияния на мозг. Советские разведывательные службы предоставили ему неограниченные возможности. Сотни евреев и других диссидентов, исчезнувшие в психиатрических лечебницах, относящихся к системе КГБ, стали его подопытными кроликами. И он утверждает, что достиг прорыва в интерпретации мыслей и контроле над ними.
— Ведутся ли такие работы у нас? — спросил Оутс.
Броган кивнул.
— Наш проект называется „Глубина“; развивается он в том же направлении.
Оутс на мгновение схватился за голову, потом повернулся к Эммету.
— По-прежнему никаких сведений о Винсе Марголине, Ларимере и Моране?
Эммет казался смущенным.
— К сожалению, вынужден сказать, что их местонахождение неизвестно.
— Как вы считаете, Луговой осуществил вмешательство и в их мозг?
— Не думаю, — ответил Эммет. — На месте русских я держал бы их в резерве на случай, если президент не будет вести себя как запрограммировано.
— Его мозг мог ускользнуть от их влияния и действовать независимо, — добавил Броган. — Операции на мозге — все еще наука не точная. Невозможно предсказать его дальнейшие поступки.
— Конгресс не станет этого ждать, — сказал Мерсье. — Конгрессмены подыскивают место, где бы собраться начать процедуру импичмента.
— Президент это знает, и он не глуп, — ответил Оутс. — Всякий раз как члены конгресса собираются
— Если учесть, что президент действует буквально под диктовку недружественной державы, Меткалф и остальные члены Комитета начальников штабов не станут его поддерживать, — сказал Мерсье.
— Меткалф не станет действовать, пока мы не представим неопровержимые доказательства, что мозг президента под контролем, — говорил Эммет. — Но я подозреваю, что и сейчас он ждет лишь удобной возможности, чтобы встать на сторону конгресса.
Броган глядел озабоченно.
— Надеюсь, он не слишком промедлит.
— Итак, все сводится к тому, что мы вчетвером должны попытаться нейтрализовать президента, — размышлял Оутс.
— Вы проезжали сегодня мимо Белого дома? — спросил Мерсье.
— Нет. А что?
— Похоже на военный лагерь. На каждом дюйме военные. Говорят, президент ни для кого не доступен. Сомневаюсь, что даже вы, господин секретарь, можете войти через передний вход.
Броган немного подумал.
— Дэн Фосетт по-прежнему внутри.
— Я говорил с ним по телефону, — сказал Мерсье. — Он слишком решительно возражал президенту. Я понял, что теперь он в Овальном кабинете персона нон грата.
— Нам нужен кто-нибудь, кому президент доверяет.
— Оскар Лукас, — сказал Эммет.
— Хорошая мысль. — Оутс поднял голову. — Как глава секретной службы, он имеет туда доступ.
— Кто-то должен лично проинформировать Дэна и Лукаса, — подсказал Эммет.
— Я этим займусь, — вызвался Броган.
— У вас есть план? — спросил Оутс.
— Пока нет, но мои люди что-нибудь придумают.
— Пусть думают как следует, — серьезно сказал Эммет, — если мы не хотим, чтобы оправдались худшие опасения отцов-основателей.
— Это какие же? — спросил Оутс.
— Нечто невообразимое, — ответил Эммет. — Диктатор в Белом доме.
Глава 55
Лорен вспотела. Она никогда в жизни так сильно не потела.
Вечернее платье стало влажным и липло к телу, как вторая кожа. Маленькое помещение без окон напоминало сауну, даже дышать было трудно. Единственными удобствами были туалет и койка; тусклая лампа под решетчатым колпаком горела непрерывно. Лорен не сомневалась, что вентиляцию специально выключили, чтобы усилить дискомфорт.
Когда ее отвели на гауптвахту, она не видела никого похожего на Алана Морана. С тех пор как за ней закрыли дверь, ей не давали ни еды, ни воды, и теперь ее мучил голод. Никто ее не навещал, и она начала думать, что капитан Покофский хочет держать ее в заключении, пока она не умрет.