За борт!
Шрифт:
— Кто говорит? — снова спросил Сандекер.
— Меня зовут Сал Касио. Я с Дирком работаю над делом Бугенвилей.
Десять минут спустя, возвращаясь в кабинет Эммета, Сандекер выглядел потрясенным и ошеломленным. Броган сразу почувствовал: что-то неладно.
— В чем дело? — спросил он. — На вас словно напал банши.
— Баржа, — тихо сказал Сандекер. — Бугенвили договорились с Мораном. Они отводят баржу в море, чтобы затопить.
— О чем вы?
— Лорен Смит и Винс Марголин приговорены к смерти, чтобы Алан Моран смог стать
Глава 70
— Есть признаки преследования? — спросил лоцман, управляя рулем с изяществом дирижера оркестра.
Ли Тонг отошел от открытого окна рубки и опустил бинокль.
— Ничего, кроме необычного черного дыма в двух или трех милях за кормой.
— Вероятно, горит нефть.
— Но он как будто движется за нами.
— Это иллюзия. Река играет в странные игры со зрением. То, что кажется милей, на самом деле четыре. Огни совсем не то, чем должны быть. Когда приближаешься к судну в канале, оно вдруг исчезает. Да, река может одурачить, особенно когда она в игривом настроении.
Ли Тонг снова посмотрел на проток. Он научился пропускать мимо ушей бесконечные рассуждения лоцмана о Миссисипи, но восхищался его искусством и опытом.
Капитан Ким Пуйон давно служит лоцманом в „Морских перевозках Бугенвиль“, но сохранил суеверность азиата. Не отрывая взгляда от протоки и идущей впереди баржи, он искусно управлял четырьмя двигателями мощностью двенадцать тысяч лошадиных сил и четырьмя передними и шестью задними рулями. Внизу на полную мощность работали могучие дизели, толкая баржу со скоростью почти шестнадцать миль в час, натягивая тросы, соединяющие суда.
Они миновали застрявший шведский нефтяной танкер, и Ли Тонг напрягся, когда буксир и баржа миновали отмель.
— Сколько еще до глубокой воды?
— За десять миль отсюда мы вышли с пресной воды на соленую. Еще через пятьдесят минут минуем прибрежные отмели.
— Ищите исследовательское судно. Красный корпус и британский флаг.
— Затопив свое судно, мы захватим английское? — удивился Пуйон.
— Это бывший норвежский торговец, — объяснил Ли Тонг. — Я купил его семь лет назад и переделал в наше исследовательское судно — отличная маскировка, чтобы дурачить таможенников и береговую охрану.
— Будем надеяться, это одурачит тех, кто за нами гонится.
Ли Тонг хмыкнул.
— Почему бы нет? Американцам, которые будут о нас спрашивать, скажут — с лучшим английским акцентом, какой можно купить за деньги, — что мы задержаны и сидим под замком. Но задолго до того, как исследовательское судно придет в Новый Орлеан, вы, я и весь наш экипаж исчезнем.
Пуйон показал:
— Это огни Порт-Идса. Скоро будем на открытой воде.
Ли Тонг кивнул с мрачным удовлетворением.
— Если нас не смогут остановить сейчас, не остановят вообще: будет поздно.
Генерал Меткалф, рискуя своей долгой безупречной карьерой, не обратил внимания
Меткалф и Сандекер переехали в Пентагон, чтобы руководить операцией из командного центра. Машина была приведена в действие, и им оставалось только выслушивать отчеты и смотреть на огромную аэрофотокарту, которую проектор воспроизводил на экране.
Меткалф не мог скрыть свои дурные предчувствия. Он стоял, в тревоге потирая ладони, и смотрел на огоньки на карте, обозначавшие передвижение частей: самолеты сходились в круге, обозначенном красным.
— Сколько до прибытия первого самолета? — спросил Сандекер.
— Десять минут. Самое большее — двенадцать.
— А сухопутные части?
— Самое раннее — через час, — с горечью ответил Меткалф. — Нас застали врасплох. По соседству нет ни одного военного корабля, кроме атомной подводной лодки в шестидесяти милях в заливе.
— А береговая охрана?
— Один вооруженный катер-спасатель у Гранд-Айленда, он может успеть.
Сандекер посмотрел на фотокарту.
— Сомнительно. До него тридцать миль.
Меткалф платком вытер ладони.
— Ситуация выглядит мрачно, — сказал он. — С воздуха мы бессильны, можем только напугать. Мы не можем приказать самолетам напасть на буксир, не рискуя повредить баржу. Они буквально друг на друге.
— Бугенвиль в любом случае сразу затопит баржу.
— Если бы у нас был в этом районе корабль, мы решились бы на абордаж.
— И освободили Смит и Марголина живыми.
Меткалф опустился в кресло.
— Еще можно успеть. Отряд сил специального назначения должен прибыть на вертолетах через несколько минут.
— После того что случилось с агентами ФБР, их может ждать бойня.
— Это наша последняя надежда, — беспомощно сказал Меткалф. — Если они не смогут их спасти, не сможет никто.
Но первым на сцене появился не реактивный истребитель, а четырехмоторный флотский самолет-разведчик, отозванный из метеорологического патруля. Пилот, парень двадцати пяти лет с мальчишеским лицом, похлопал второго пилота по руке и показал вниз и влево.
— Буксир толкает баржу. Должно быть, то самое, из-за чего такой шум.
— Что нам теперь сделать? — спросил второй пилот, постарше, с густыми рыжими волосами.
— Сообщим радостную новость на базу. Будем надеяться, что там не хотели сохранить это в тайне.
Меньше чем через минуту после передачи сообщения по радио послышался хриплый голос:
— Кто командир самолета?
— Я.
— Кто это — я?
— Вы скажите первый.
— Говорит генерал Клейтон Меткалф, председатель Комитета начальников штабов.