Z.O.N.A. АТРИум
Шрифт:
«Полулицый» вздохнул:
— Думаю, нет. Но теперь, когда ситуация вышла из-под контроля, считаю, что вы имеете полное право знать правду. Я буду с вами откровенен, Егор, но только в том случае, если вы пообещаете, что потом не попытаетесь убить меня. — В этот раз на половине лица следователя в самом деле появилась улыбка.
Кудесник опустился на землю возле него и кивнул.
— Вы уже и сами поняли, что контрольный ключ, который вы ввели в себя, включил модулятор на полную мощность. Вы живы, вы им управляете, а это значит, что теория идеального образца подтверждается. Разумеется, вы не должны были вводить его себе сами. Это должен был сделать профессор во время последнего теста, когда вы пребывали бы в состоянии гипноза. Затем вам провели бы «чистку» мозгов и очнулись бы вы уже совершенно новым… человеком. С новой памятью, с заложенными в модулятор директивами подчинения и основными задачами.
— Зачем? —
— Ну как же? Вы, если бы узнали, кем являетесь на самом деле, вряд ли захотели бы продолжать участие в проекте, верно? Вряд ли позволили бы взять с себя образцы для клонирования? — Он понизил голос, давая бродяге в полной мере осознать смысл последнего слова. — Из вас делали бы армию Первенцев, Егор, и именно вам предстояло бы ее возглавить.
— Армию клонов… — прошептал Егор.
— Так было задумано, но Герцен тянул резину. Он нас уверял, что вы еще не готовы к полному взаимоконтакту с модулятором, что он может вам навредить и тому подобное. А мы со своей стороны знали, что он просто не хочет вас отдавать. Он привязался к вам, Егор, и даже, не побоюсь этого слова, любил вас. Как сына любил, потому так ревностно относился к любой попытке нашего контроля над вами. В принципе его можно понять, он просто жил вами, жил каждый день, а не только когда вы приходили к нему на тесты. Он даже спрятал от всех контрольный «ключ», — как оказалось, вот здесь и спрятал, и заблокировал мозг в этой части воспоминания для гипнотического допроса. Все опасался, что мы тайком вас вывезем, а без контрольного ключа вы же нам как бы не особо… А потом американцы поперли. Разузнали как-то о вас, на это у них хорошо нюх работает, и начали засылать сюда группу за группой. Эксперименталы запрограммированы хорошо. Хоть у них и чипов нет, но по-русски говорят без акцента, не подкопаешься. Сначала они терялись в Атри, а потом приспособились. Вот мы и решили, что вас нужно вывезти отсюда. Сегодня. Планировалось вам пока только мозг «выбелить», перевезти куда-то, а уж потом, когда профессор решит, что вы готовы, ввести в вас «ключ». Но профессор… — Следователь хмыкнул. — Профессор решил по-своему. Он все спланировал задолго до того, как написал вам сообщение.
Они пришли сюда, к Имасу, к шести часам, но отряд Лаваша, готовившийся взять носителя, не знал, что ожидают они на самом деле не вас, а американского бойца, которому профессор умышленно позволил упасть вам на хвост. В итоге Экспериментал устранил помеху в виде Лаваша и его отряда, а вы устранили Экспериментала. Вот такой вот получился хэт-трик.
Сам док от этого не выиграл, но он наверняка знал, на что идет. Таким образом, проект «Атриум» можно считать успешно завершенным, вы оправдали надежды профессора, а вот что дальше?.. С нами вы, естественно, добровольно сотрудничать не захотите, и положить вас на операционный стол теперь уже нереально. Как, впрочем, и нейтрализовать.
— Что случилось шестнадцатого июля, на том холме, где умер Хаим и его люди? — с трудом разлепив пересохшие губы, спросил Кудесник.
— Казус, — ответил Ангел-Демон. — Вам просто тогда повезло и не повезло одновременно. Повезло, что не попали в руки к американцам. Вы ведь не можете теперь существовать без чипа, он замкнул на себя все ваши нервные центры, и после его удаления вы попросту умрете. Кэмел оказался искариотом. Он, правда, тоже их долго за нос водил, долг, видать, чувствовал, вы с ним вроде как дружили. Потом продался «верблюд», хорошую цену ему предложили за вас. Но вот вопрос: как вас взять, если в вашем даже не активированном модуляторе существует система защиты? Очень сложная и умная штука. Просто так не подберешься, и с пистолетом на вас не пойдешь. Вы не думайте, что раз Кишару удалось взять вас под нож, то это значит, что система не срабатывает. Просто вы сами не хотели в тот момент воспрепятствовать ему, а это главное. Я не знаю, боялись ли вы тогда или что-то еще, но система не может делать того, чего вы не хотите. Если бы вы захотели, Кишар был бы мертв еще до того, как вытащил нож. Ваше неверие в себя отключает эту систему.
— Как я убил «монголов»? — понимая, что не получает ответа на свой вопрос, напомнил Кудесник.
— Кэмелу пришлось затеять целую операцию по вашей поимке. Ему нужно было действовать так, чтобы не вызвать к себе подозрений с нашей стороны, он ведь и на нас, получается, работал, и знал, что за вами следят. Сообщение хана о найме проводника пришлось как раз впору. Вы ведь помните, это Кэмел вам сказал, что хан неплохо платит? Вы согласились и пошли в Ордынец. И тогда встреча на холме стала неизбежной. К тому времени американские биоинженеры уже сумели разработать «выключатель» — вещество, которое могло отключить и вас, и систему
Модулятор переключился в спящий режим, когда просчитал, что силы противника уничтожены. Убрав и «монголов», и маркеров, которых вы наняли, и самого Лаваша без применения какого-либо оружия — в таком состоянии, как видите, оно вам не нужно, — модулятор снова переключился в спящий режим. А вы очнулись и обнаружили картину маслом, а заодно — провал в памяти, поскольку пребывание в активном состоянии тогда проходило для вас бессознательно. Рюкзаки вы тащили за собой потому, что это заложено в программе: вражеское снаряжение брать в любом случае.
Кэмела, к сожалению, среди трупов вы так и не узнали, это могло бы здорово помочь разобраться в ситуации. А уцелевшему «монголу» просто повезло ускользнуть. Вот так и получилось.
В следующий раз американцы использовали более сильный «выключатель» — и, как вы помните, в бункере он уже сработал. К тому же ваша система защиты не сумела воспротивиться Эксперименталу.
Если спросите про вертолет, то это я для проверки затеял — нужно было знать, не активировался ли, часом, модулятор сам по себе? И не сбой ли это в вашей программе? Я ввел вам наш, герценовский, «выключатель» и посадил в вертушку. Но испытание опровергло догадку — вы сражались исключительно своими силами, с небольшой лишь помощью системы защиты, а значит, модулятор оставался в спящем режиме.
Огорошенный столь подробной информацией, заполнившей все ниши в его голове, как растекающаяся смола заполняет трещины, Кудесник поднялся на ноги и поплелся вниз.
— Откуда вы все это знаете? — Пройдя полпути, он остановился и оглянулся.
— Работа такая, — пожал плечами Ангел-Демон. — Можно спросить, что вы думаете дальше делать?
— А что мне делать? — Кудесник поднял с земли свою одежду. — Я так понимаю, выбор у меня невелик: либо добровольно пойти в лабораторию и положить начало рождению тысяч убийц, либо, что еще хуже, американцам сдаться, либо… — Он ткнул себя в висок указательным и средним пальцем, а большим сымитировал спуск курка. — Этот чип ведь нельзя удалить из моей головы?
Ангел-Демон промолчал. Он понимал, что это действительно так. Им нужен был боец, который не имел бы совести и не знал, что такое страх. Кудесник, хоть и не был уже в определенном смысле «чистым» человеком — по крайней мере таким, каковым создала его природа, — все же обладал тем набором человеческих чувств, с которым он никогда не согласится принести себя в жертву ради порождения армии хладнокровных убийц.
Следователь не знал толком, зачем все это рассказал Егору, ведь не государственную же тайну раскрыл? Возможно, потому что и сам в свое время стал таким же заложником чьей-то воли? Или потому, что из собственного опыта знал, как остры края терзающих душу неразгаданных дум и насколько тяжело существовать в этом мире, так мало зная о себе. Как опасно ходить по хрупким мосткам, выстроенным из крупиц сомнений и недоверия, порождаемым собственным ощущением атомарности и незаконченности, отсутствием некой определенной части сознания, вырванной, отнятой, украденной. О которой ничего достоверно не известно. Которая словно матовое стекло, за которым мелькают лишь темные образы, и сколько ни напрягать зрение, ничего толком не распознать. И не у кого спросить, не у кого просить помощи, никто не поможет в себе разобраться. Спросишь, а в ответ лишь молчание — тут, там, в голове, за стеной. Тишина и острое ощущение щербатости, которое, вращаясь, подобно громадному покореженному жернову, крутится внутри и грызет, грызет, грызет…
Ведь ты ничего не знаешь о себе. Не знаешь, зачем ты делаешь то, что делаешь, и для чего ты здесь вообще? Не знаешь даже, по сути, кто ты: ангел или демон? Человек или киборг? Силен ли ты в этом мире или слаб и нищ? Дорог ли ты кому-нибудь, нужен ли кому-то как человек или тобой просто затыкают дыры? У молодого бродяги все еще было впереди. У него был тот человек, кто его любил, кто в нем нуждался и требовал его защиты. Егору, в отличие от Ангела-Демона, было ради чего жить, и, возможно, именно поэтому «полулицый» не стал ломать ему жизнь тем же способом, что в свое время сломали ему. Хочется верить, что это именно так.