Z.O.N.A. АТРИум
Шрифт:
И она разразилась. Роб сделал обманный взмах ногой, заставив Кудесника приготовиться к удару слева-снизу и опустить руки, а сам сделал широкий шаг навстречу и хлопнул Егора ладонями по ушам. Ощущение было таким, будто на Егора упал гигантский звенящий колокол. Прищурив глаза и тряся головой, он сделал шаг назад, надеясь избавиться от разрывающего голову свиста и гула, хоть и знал, что становится уязвимее, чем когда-либо. И Экспериментал, разумеется, не упустил случая. Добавив Егору еще «хуком», а потом и задуманное изначально – встретил его голову коленом, тем самым максимально выведя из равновесия, схватил бродягу
Егор вскрикнул, но не от боли, а от изумления – болевые центры все еще молчали, но рассудок вопил: «Этого не может быть!» Егор не мог поверить, что после таких потрясений он все еще остается живым.
Между тем Роб схватил его за волосы, потянул на себя, открыл дверцу и, пригнув голову бродяги, со всей силы захлопнул дверцу. Потом еще раз и еще. Кудесник чувствовал, как его нижняя челюсть, в которую ударяется дверца, просто отваливается. Что держится она буквально на соплях, и если он ничего не сделает в ближайшее время, американец разобьет ему голову и заберет то, зачем он сюда пожаловал.
Собрав последние силы, Егор увернулся от очередного удара дверцей, соскользнул вниз, оказавшись аккурат под промежностью Экспериментала, и со всей дури врезал ему кулаком по придаткам.
– Будь ты хоть трижды супербойцом, а яйца у тебя не в железных футлярах! – крикнул он, видя, как у противника глаза полезли на лоб.
По всей видимости, это место у любого, даже самого сверхмощного бойца, – при условии, разумеется, что он все еще мужчина, а не бесполое создание, – остается слабым и уязвимым. Ибо если можно с помощью биохимического вмешательства укрепить кости, развить мышцы, сделать более плотной, прочной и эластичной кожу, то относительно гениталий все сложнее, тут обнаруживается явный пробел в области достижений совершенствующей анатомии. И открытый рот Е-бойца, с хрипом втягивающий в легкие воздух, был явным тому подтверждением.
Он отступил от Егора метров на пять, держась за причинное место, и впервые на его лице отразилась боль. Да уж, видимо, не сладко ему пришлось, раз он потянулся к висевшему на поясе подсумку, расстегнул его и вытащил оттуда инъектор.
– Э нет, дружок, пора тебе с этим завязывать. Так же и в зависимость легко впасть.
Вскочив на ноги, Кудесник выбил у него из руки шприц и своим коронным ударом – лбом в переносицу – отправил супербойца «на Одессу», как говорят на Украине. А потом, решив не давать ему ни единого шанса прийти в себя, ударил еще раз коленом в живот, провел боковой по печени и напоследок обрушил сокрушительный удар кулаком в скулу. Затрещал череп, изо рта выплеснулся кровавый сгусток, глаза помутнели, и Экспериментал повалился на землю.
Разумеется, это его не убило. Хоть заряд от предыдущей инъекции был на исходе, сил для того, чтобы еще как следует потрепать Егора, у него хватало. Да и без того ведь Роб был в разы сильнее, гораздо лучше подготовлен и специально обучен для подобных операций. Не то что бродяга, который всего-то
Будь у Роба в голове такой же модулятор, как у Звягинцева, или хотя бы реши его отцы-основатели проблему мгновенного действия средства, усиливающего боевые способности организма, вряд ли какому-нибудь живому существу на этой планете удалось бы одолеть его.
Но сегодня удача была на стороне Кудесника. И понял это Роб, когда над его головой возникло что-то большое, темное и, несомненно, увесистое. Нужно было увернуться или хотя бы выпростать руки, но все произошло слишком быстро. Тяжелый уазовский двигатель приземлился в точности на голову Экспериментала. Брызнули кровь и мозги, ноги еще продолжали какое-то время трястись и даже сгибаться в коленях, а пальцы слепо шарили по поясу, ища подсумок с ампулами, но подняться Робу уже не могло помочь ничто на этом свете. Кудесник, еле волоча ноги, потащился во второй бокс за своим снаряжением и оружием. Не было сил ни объяснять себе что-то, ни получить ответы на возникающие вопросы, ни проанализировать произошедшее. Мысли громоздились в кучу, но Кудесник враз сдвинул их с обрыва.
«Хватит», – сказал он себе, и внутри черепа стало на удивление тихо и просторно.
А затем кто-то похлопал в ладоши. Сначала Егор подумал, что это просто в ушах щелкает после «заглушки» – удара по ушам, но потом увидел сидящего на пригорке человека. Изображение перед глазами у Кудесника немного троилось, но будь он даже полуслепым, и то без проблем узнал бы сидящего. Человека с такой внешностью сложно не узнать. Издали казалось, что он улыбается, но то была не улыбка, ведь у человека, сидевшего на пригорке, не было половины лица.
Ангел-Демон…
– Вы? – спросил Егор, хотя ему было все равно.
– Славно справились, – сказал «полулицый», и Кудесник сразу обратил внимание на особенность его речи: вместо «с» он выговаривал нечто среднее между «с» и «ш». – И, главное, быстро. На все про все полторы минуты – это хороший результат. Профессор мог бы вами гордиться.
Кудесник остановился между боксом и пригорком и вперил ничего не видящие, пустые глаза в «полулицего» человека.
– Полторы минуты? – переспросил он.
– Даже чуть меньше. Но со временем, я думаю, вы сможете еще быстрее. Вам придется быстрее, потому как, насколько мне известно, на днях в Атри снова проникли американцы. В этот раз уже три Экспериментала. Они не успокоятся, пока не получат свое. Напористые.
– Кто вы?
– Что-то вроде следака, – будто ему задали самый скучный вопрос в жизни, буркнул «полулицый».
– И что вы расследуете здесь?
– Вас, – ответил он. – Вы в незавидном положении, Егор.
– Ну раз уж вы меня расследуете, то, может, наконец, объясните мне, что здесь происходит? И как та хренота, что у меня в голове, туда попала?
– Вот. – «Полулицый» достал из внутреннего кармана своего отнюдь не обладающего какими-либо защитными свойствами черного кожаного плаща диск в прозрачной коробке. – Здесь все, что вам нужно.
Кудесник подошел к нему, взял с руки диск.
«Проект „Атриум“, носитель #74–2010 г.», – было написано на нем.
– Мне никогда не собирались сказать, кто я?