Ювента
Шрифт:
– Нет-нет, люблю. Я ж и с Макаром возилась, пока он еще мелкий был. Но вот в последнее время как-то разучилась я с ними…дружить. Да и некогда было. И не с кем… Позор…
– В этом деле практика нужна. А вам не до этого. Не переживайте – то ли еще будет – усмехнулась Зоря. – Седьмой отряд! Через пять минут строимся на зарядку!
“Господи, как же страшно” – подумала Элина, вздрагивания от Зориного крика.
А ведь день еще только начинался.
Элина не выпускала телефон из рук не только во время зарядки, но и на протяжении всего завтрака.
Македон Иванович
После разговора с начальником охраны Элина вызвонила ди-джея Илью. Тот сонным голосом сказал, что в течении часа будет готов к транспортировке всего своего “добра” к столовой, чтобы отряды смогли начать репетировать. Разумеется, заблаговременно ему нужен был не только список выступающих, но и музыка к номерам, дабы он сам мог успеть подготовится к концерту и настроить всё свое оборудование под отрядные номера.
Звонила и Катя. Она сообщила, что комнаты во всех корпусах чистые и прошли проверку. Оставалось только сделать так, чтобы до приезда родителей пионеры сохранили эту чистоту нетронутой и не превратили корпуса в средоточие хаоса и беспорядка, где некоторые особо догадливые детишки умудрялись сушить свои трусы у всех на виду прямо на тумбочке у соседа. В этом вопросе ей только и оставалось, что уповать на волю Господа Бога, да и то с некоторыми оговорками.
Ко всему прочему, начальнице нужно было еще позвонить на проходную и напомнить, что ворота для въезда в лагерь нужно открыть ровно в полдень. Да – этот вопрос был обговорен уже не раз, а сама начальница совсем не считала своих подчиненных глупцами и невеждами с короткой памятью. Однако Элина всегда верила в то, что лишняя перестраховка будет не лишней. Такой жизненный принцип она успела понять, принять и окончательно усвоить еще на первых порах своей работы не только в лагере, но и вообще везде, где от тебя требовалась хотя бы малая толика ответственности.
Увы, но, несмотря на все свои установки и запутавшись в узлах утренней суеты, сделать важный для себя звонок Элина всё же позабыла, за что уже успела мысленно себя отругать и теперь старалась как можно скорее исправить свой “просчет”.
– Элина Вадимовна, вы кушать-то будете? – спросила Зоря, которая, в отличии от своей новообретенной напарницы, уплетала манную кашу за обе щеки.
– Что? А, кушать… Наверное… Нет, не успеваю – растерянно ответила начальница и вновь прильнула к телефону: – Ало, да-да, Ефим Ефимыч… И вам доброе утро. Что, простите? Говорите громче, вас не слышно! Да, я как раз по этому поводу звоню. Что? Всё правильно – ровно в полдень открывайте, и не важно, сколько машин будет стоять ждать. Всё как обычно…
– Знаешь, Карин – негромко сказала Зоря, наклоняясь к своей соседке, пока начальница говорила по телефону, – Я тут подумала… Короче – не хочу я быть главной в лагере. Ну на фиг… А то так ведь и телефон к уху может прирасти.
Репетиция шла полным ходом.
Седьмой отряд пел лениво и не очень дружно. Зоря то и дело останавливала концерт,
Многие из детей уже предвкушали скорый приезд родителей. Это отражалось на их лицах и в поведении, заставляя пионеров думать о чём угодно, но только не об удачном выступлении. У многих из них голова наверняка была забита мыслями о том, что же такого вкусного и интересного привезет им сегодня их родня. Куда уж тут разучивать песню? Им было не до нее… Хотелось только, чтобы она поскорее закончилась и больше не мешала им грезить о желаемом.
Прогон затягивался, а время таяло, как лед на жарком солнце. Иссякало и терпение вожатой, которая уже начинала понимать, что такими темпами они ни к чему хорошему не придут.
– Ребят, соберитесь! – рыкнула Зоря, которая после очередной остановки уже начинала нервничать. – Мы ж ее вчера учили! А сегодня вы уже ни в зуб ногой. Память, как у рыбок, или что? Вам перед родителями своими выступать, не позорьтесь! Собрались. И-и-и…
Пока пионеры, пересиливая себя, мямлили строчки из песни, Элина, которая тоже пребывала на взводе, то и дело выбегала из холла в коридор, чтобы ответить на звонок, позвонить самой, либо оставить голосовое сообщение в их лагерном чате, в котором сейчас, накануне важного события, тоже бушевала насыщенная жизнь.
– Нет, нет, Тихон Валерич, красить уже ничего не надо – говорила в полголоса начальница, отвечая на внеочередной звонок. – Бордюры там и так нормальные, да и в любом случае уже поздно. Родители приедут и обязательно кто-нибудь из детей измажется, как это всегда бывает. Потом начнутся проблемы… А Артур Гекович там не рядом, случайно? А передайте трубочку…
За разговором Элина не заметила, как в коридор вышла Зоря, тихо прикрыв за собой дверь в холл.
– …да, да, тот красный ковер, здоровенный. Посмотрите, его вчера успели почистить? Ой, Зоречка, я щас вернусь, обещаю.
– Моя хорошая, да не изгаляйтесь вы так – тихо сказала вожатая. – У меня-то всё под контролем, а у вас, я смотрю, своих дел хватает. Идите, а то и мы песню не отрепетируем, и лагерь к родительскому дню не подготовится – и будет у нас тогда двойной шухер.
– Да всё нормально, просто такое чувство, что без меня ничего не решается – устало ответила Элина, и почти сразу вновь прильнула к телефону, – Чистый? А, ну да-да, говорила. Вчера еще, точно. Ага. Поняла. Хорошо, хорошо. Всё, спасибо.
Зоря тихо посмеивалась над суетной начальницей, которая, казалось, сейчас провалится под землю не то от стыда, не то от раздражения.
– Теперь я твоя – выдохнула Элина.
– Нет, к сожалению. Да и вряд ли я в вашем вкусе – отшутилась вожатая. – А по поводу подмены – забудьте. Прибегайте, когда разберетесь со своим завалом. А то вы один фиг от телефона не отлипаете. Всё, кыш.
– Извини-и-и, Зоречка. Мне дико стыдно, но всё равно спасибо. Ты умница – поцеловав вожатую в щеку, сказала начальница. – Я побежала. Прости, прости меня. Как разберусь со всем – сразу же к вам вернусь. Обещаю!