Ювенотерапия
Шрифт:
– О, Таня, а мы как раз тебя ждали! Знакомьтесь, это Татьяна Карам из «МедиТерры», – и московский коллега, которого я сама знала всего-то ничего, стал представлять меня остальным так, словно мы с ним давно и хорошо дружим. До чего удивительными бывают люди!
С Сашей Немировым – так, оказалось, зовут шутника – мы потом сидели рядом за ужином, и он проболтался: танцует кизомбу. Вот что, подумала я, сделало его таким!Сальсу с бачатой тоже упомянул, но о них я слышала и раньше, они меня не удивили. А кизомба – что-то новенькое.
Вернувшись в номер, я смотрела танцевальные видео, листала Сашины фотографии в социальных сетях… Мне, которой в голову не приходило, что я могу танцевать с удовольствием,
Недели не прошло с момента моего возвращения, как я пришла на первое свое занятие. Это было, наверное, самое стремительное из судьбоносных решений, которые я когда-либо принимала.
И я не подозревала, что кизомба буквально окружала меня в прежней жизни! Оказалось, что в радиусе километра от моей работы сразу несколько школ, где учат этому танцу, и я видела их рекламу. Оказалось, что некоторые из песен, которые я заслушивала до дыр – кизомба. Оказалось, что пара знакомых давно танцует – более того, они как-то даже звали меня попробовать! Видно, всему свое время; как иначе объяснить то, что я этого не помню, не ясно.
Я с новой стороны открывала для себя окружающий мир. Школу выбрала не совсем наугад, но почти. В одной мне не понравилось видео с досковатой преподавательницей, которая – на мой неискушенный, впрочем, взгляд, – слишком топорно передвигалась на своих изящных каблучках. Я так не хотела. Другая школа оттолкнула отзывами – и помещения ужасные, и преподаватели грубые. Пошла в итоге в ту, о которой еще ничего не успела начитаться и насмотреться. И не прогадала.
Это как с книгами – мне всегда попадаются только хорошие.
За порогом школы меня ждала словно другая реальность. Из промозглой столичной осени я попала в жару другого континента. Оранжевые стены с силуэтами животных, маски с фигурками и даже чучела – видно было: кто-то постарался на славу, чтобы обжить это место, сделать его как можно более настоящим, колоритным. Барная стойка из деревянных ящиков, замаскированная под ресепшн, уже тогда наводила на мысль о том, что это днем она служит рабочим местом для администратора, а ночами на ней устраиваются дикие пляски. Все было в новинку для меня, никогда не бывавшей даже в ночных клубах.
Группа, в которую меня определили, занималась уже месяц. Парни не то чтобы совсем уверенно, но делали пару-тройку выходов, изредка разбавляя их поворотами. Девочки, хоть им эти элементы запоминать и не обязательно, тоже их знали и чуть ли не шагали самостоятельно. Сейчас я понимаю, что они не так уж и далеко ушли на тот момент, но тогда мне казалось, что ни за что мне этого не выучить и никогда мне их не догнать!
В тот день я была единственной новенькой в группе, а потому преподаватели заметили меня сразу. Они уделяли мне немного больше внимания, чем остальным, помогая быстрее разобраться в происходящем.
Отчетливо помню свое смятение. Я прежде видела, что кизомба танцуется в плотном контакте, но до тех пор, пока впервые сама не встала в пару, не задумывалась над этим. Пустить в свое пространство незнакомого мужчину? Страшно! «Немножко подайся вперед, а вот этой рукой обними его», – подсказывал Игорь.
Помню, как выдохнула, чтобы успокоиться, и решилась. Я сотни раз, наверное, успела пересмотреть видео, где девушка в белом обнимает партнера за шею, поэтому тоже так положила свою руку… А Игорь рассмеялся! Гораздо позже я поняла, почему: та пара с видео – супруги; подобные объятия даже на настоящем танцполе встретить можно довольно редко, а уж от начинашки и вовсе не ждешь. Поняла я это, когда, будучи уже довольно опытной, почувствовала на себе решительный
Игоря с Аней отличала чуткость, с которой они относились к каждому из своих учеников. Эта парочка деликатно разбирала очень спорные темы и поднимала неудобные околотанцевальные вопросы – про запахи, про одежду, про прикосновения и неприемлемое поведение… Не знаю, чем я впечатлилась больше – их профессионализмом ли, атмосферой ли в группе или первыми успехами… Но домой я вернулась с твердым намерением продолжить.
Хотелось сразу же сесть и написать Саше, рассказать о том, что это он вдохновил меня на такие перемены. Распирало от желания поблагодарить за новые эмоции, за новые возможности! Помню, как крутила в руках его визитку, чтобы добавить номер в Вотсап и настрочить сообщение, однако в итоге сдержалась. Саша Немиров на пару с другом владеет собственным бюро переводов – кто я такая, чтобы панибратски расписывать свои восторги человеку, на ступеньку выше меня забравшемуся по социальной лестнице?
Тогда я не знала, что танец размывает все границы. Вообще все.
Глава вторая
Люблю сравнивать себя десятилетней давности с собой сегодняшнего дня.
Раньше я отмечала только изменения, которые принес мне испанский язык. Стереотипы, на мой взгляд, появились не на пустом месте, и каждый менталитет действительно содержит в себе определенные черты. Частично эти черты передаются вместе с языком – ровно в той степени, в которой язык их отражает. Яна, с которой мы вместе отвечаем за нотариальные заверения, говорит по-немецки, например. И проверка переводов на точность из нас двоих лучше удается ей. Я не так внимательна, зато с художественным переводом управляюсь ловчее. Может быть, это заложено в каждой из нас изначально и развилось бы в любом случае, а может, появилось только благодаря культурному коду, переданному нам изученными языками.
Танец – тот же язык, и я пытаюсь его постичь. Мне самой не всегда понятны беседы, которые я веду с партнерами на этом языке, но я стараюсь. Все, что можно увидеть на танцполе – результат кропотливой работы, многих часов в зале и долгих обсуждений. День за днем я избавляюсь от телесных зажимов и от тех, что в голове, от разного рода страхов. Эти изменения уже тоже заметны.
Самым большим моим страхом было, помню, выйти и танцевать перед другими. Вероятно, это тянулось из детства – на кружке пения желающих выступать на сцене заставляли еще и на танцы ходить, и те занятия я прямо-таки ненавидела. Но по мере того, как я росла в социальных танцах, страх танцевать на людях улетучился.
Первое время я ходила на вечеринки только в свою школу: залы там были маленькие, и в них было достаточно темно. Сразу два плюса: все ожидающие и отдыхающие оставались снаружи, а даже если кто-то и заглядывал, то наблюдать за происходящим на танцполе было невозможно. Подавить страх в таких условиях легче.
Потом я начала ходить и в другие заведения. Где не так темно и тесно. Где нетанцующие находятся очень близко к танцполу и могут следить за танцующими. Тут на помощь мне подоспело не самое правильное чувство. Я не горжусь этим, но справляться со страхом мне помогало осознание того, что из всех сидящих девушек партнер выбрал меня. Когда в определенный момент танца он подводил меня слишком близко к краю, и мы танцевали прямо перед ожидающими девушками, я чувствовала на себе их взгляды. Не могла сказать, завидовали они мне или насмехались над тем, как я танцую – почему-то казалось, что они обязательно должны были думать обо мне что-то неприятное, – но старалась выбрасывать из головы переживания, вызванные их взглядами. И помогала мне мысль: «Зато я танцую, а вы нет!».