Шрифт:
Лан Артан
ЮВЕЛИР
Дайниаpт - стpуктуpа, объединяющая миpы.
М. Орлова.
– До встречи, милая, - сказал Сероглазый, поцеловав ее на прощание. Бесспорно, она была красивейшей женщиной в мире. Еще не вполне проснувшаяся, она смотрела на него из-под прикрытых ресниц, улыбаясь так, как умела только она - доверчиво и беззащитно. Изгиб ее руки, лежащей на одеяле, был переполнен природной грацией дикой кошки
Он понял, что если задержится рядом с ней еще на мгновение - то будет не в силах уйти от нее. Просто не сможет - хотя бы и сославшись на свое смутное предчувствие, легкое ощущение неотвратимости того, о чем нельзя говорить и даже думать...
– До вечера, - просто сказала она, коснувшись рукой его лица.
Что ж, так тому и быть.
"Едины вечность и душа - и замкнутый в кристаллы мир..."
Сероглазый поспешно поднялся с колен и, толкнув тяжелую дверь, шагнул за порог своего дома - чтобы привычно пройти по узенькой городской улочке, ведущей к пристани - туда, где взлетали к небу белые крылья парусов и громко кричали матросы. Утрений гомон города не мог оставить равнодушным человека из далекой провинции, а ему был привычен и знаком с детства.
Обогнув угловой дом, сложенный из красного кирпича, мастер отпер огромным бронзовым ключом дверь своей мастерской и вошел внутрь. Мальчишка-подмастерье всё еще не пришел, и можно было поработать в тишине и спокойствии. Клиенты начнут приходить позже - а сейчас...
Сероглазый вытянул на свет божий последний алмаз для волшебной тиары герцога, нащупав его своими тонкими нервными пальцами - пальцами музыканта или ювелира - в плоском ящике, обитом изнутри черным бархатом. Строй граней драгоценного камня преломлял первые солнечные лучи, играл с ними, выстраивая пробную радугу на стене мастерской. Зрелище заслуживало того, чтобы им любовались достойные.
Когда тиара будет закончена, слава о новом удивительном мастере разнесется по всему Побережью - и многие достойные и знатные люди, польстившись на небывалые доселе игрушки для своих услад, заплатят мастеру цену, равную той, что заплатил герцог, - а то и выше.
...Сначала площадь огласил многоголосый крик, в котором слились воедино боль и ужас, ужас и боль. Голоса птицами метались от одной стены к другой - и Мастер,
Воздух заревел подобием иерихонской трубы - и ударил тараном по одному из домов с такой силой, что тот просто сложился - как карточный домик под ногой ребенка. В следующую секунду Мастер кинулся к двери но опоздал.
Потолок бросился на него сверху, прижимая к земле, и равнодушно отрезал ноги чуть выше колен одной из острых каменных плит. Сознание на несколько мгновений милостиво померкло, позволив мастеру не умереть сразу.
Придя в сознание и отогнав усилием воли кровавые пятна, мелькающие в глазах, Сероглазый рвался, рвался из-под обломков, ломая руки о нагромождения серых камней, чтобы успеть вернутся к собственному дому и спасти ее, ее, Ее - во что бы то ни стало. Он бился под камнями - до тех пор, пока в глазах не потемнело от нехватки воздуха и от дикой, непереносимой боли. Во рту стало солоно, а в сердце - черно и пусто.
По его телу пробежала первая торопливая конвульсия - и в этот миг сжалившийся Творец положил конец его мучениям, смахнув в небытие вторую половину мира...
* * *
Мастер посмотрел на прекрасно ограненный кристалл, протер его суконкой и с гордостью отложил в сторону, на видное место. Камень стал безупречен. Он займет место, которого достоин, увенчав тонкую серебряную корону графини Де'Тхол. Корона эта обошлась графу в целое состояние - и мастер вложил в нее весь свой Дар, все свое умение, всё своё искусство. Граф не пожалеет ни унции золота, отданного мастеру, когда увидит свою жену в этой короне. Густые, иссиня-черные волосы волной упадут на хрупкие плечи, оттеняя живой красотой возвышенную и холодную красоту серебра и металла, и юная графиня встанет рядом с графом на балконе, улыбаясь своему избраннику и повелителю той же улыбкой, что и год назад, на свадьбе.
Так будет завтра, а пока - нужно обработать мелкие камни. Мастер прищурился, затаив улыбку в уголках губ, - и потянулся за следующим драгоценным камнем, огранка которого внушала ему сомнение.
Hовый Дайниарт приближался к часу своей гибели.