Юрген

Кейбелл Джеймс Брэнч

На какое-то время наступила тишина, не считая тихого тайного перешептывания деревьев. Одна из крупных цикад, посетивших остров Левку, начала стрекотать.

— Подождите же, король Юрген, я отчетливо слышу шаги: кто-то идет нас потревожить.

— Это ветер в верхушках деревьев или, вероятно, какой-то бог, завидующий мне. Меня ничто не остановит.

— Ах, но говорите же о богах почтительно! Это не у бога Любви, а у бога Ревности есть крылья, чтобы покинуть нас.

— Тогда я — бог, ибо в моем сердце — любовь, и во всех

фибрах души — любовь, и из меня сейчас истекает любовь.

— Но, определенно, я слышу, как кто-то приближается…

— А разве ты не ощутила, что я вынул свой посох из потайного места?

— Ах, у вас большая вера в этот посох!

— Мне не страшен никто, когда я размахиваю им.

Первой цикаде ответила еще одна. Теперь насекомые вели открытый спор, наполняя теплый мрак своим упрямым стрекотанием.

— Король Евбонийский, то, что вы сказали мне о маслинах, без сомнения, правда.

— Да, любовь всегда порождает правдивость.

— Молю, чтобы между нами родилась высшая правдивость и ничего другого, король Юрген.

— Не «Юрген», а «любимый».

— В самом деле, говорят, что в такой вот кромешной темноте бог Любви приходил к своей милой Психее.

— Тогда отчего же ты жалуешься, ведь я благочестиво стремлюсь превзойти богов и предлагаю Любви самую искреннюю лесть? — И Юрген потряс перед ней посохом.

— Ах, но вы удивительно легки на лесть! А бог Любви не пугал Психею таким громадным посохом.

— Возможно, ведь я-то — Юрген. И обхожусь справедливо со всеми женщинами, и ни на кого не поднимаю посоха, кроме как из добрых побуждений.

Так они несли разный вздор в кромешной темноте, тогда как множество цикад вело непрерывную беседу. Теперь, разговаривая под дубом, Хлорида и Юрген стали невидимы даже друг для друга; но перед ними под усеянным золотой пылью небосводом в дымке сияли поля, потому что эта ночь казалась сотворенной из звезд. И, пока Юрген смеялся и получал удовольствие вместе с Хлоридой, он видел также и белые башни Псевдополя. Он подумал, что, весьма вероятно, Ахилл и Елена смеялись и занимались в эту чудесную ночь сходными делами.

Он вздохнул. Но через некоторое время Юрген и гамадриада уже вновь говорили. Так же непоследовательно, и так же непрерывно стрекотали цикады. Позднее взошла луна, и Юрген с Хлоридой уснули.

Юрген поднялся на рассвете и оставил гамадриаду Хлориду все еще спящей. Он стоял, возвышаясь над городом, и рубаха Несса блестела в лучах солнца. А Юрген думал о царице Елене. Затем он вздохнул и, вернувшись к Хлориде, разбудил ее своеобразным приветствием, которое показалось ей вполне соответствующим обстоятельствам.

Глава XXVIII

О

компромиссах на Левке

Дальше история рассказывает, что десять дней спустя Юрген и его гамадриада должным образом поженились в соответствии с законом Леса. Ни на миг Хлорида не помышляла о нарушении приличий, поэтому они поженились в первый же вечер, когда ей удалось собрать свою родню.

— Между прочим, Хлорида, у меня уже есть две жены, — говорит Юрген, — и нужно в этом честно признаться.

— По-моему, ты только вчера прибыл на Левку.

— Верно, ибо я появился вместе с Равноденствием.

— Тогда у Югатина не было времени на ком-нибудь тебя женить, и, определенно, у него никогда и мысли бы не возникло женить тебя на двух женщинах сразу. Почему ты говоришь такую ерунду?

— Нет, это правда, и меня женил не Югатин.

— Вот! — говорит Хлорида, словно вопрос утрясен. — Теперь сам видишь.

— Да, разумеется, — говорит Юрген, — теперь я понимаю, что это представляет все в несколько ином свете.

— Это все на свете делает совершенно иным.

— Я едва ли мог бы зайти так далеко. Все же я ощущаю, что здесь все обстоит по-иному.

— Ты говоришь так, словно не общеизвестно, что людей женит Югатин!

— Нет, милая, давай будем честными! Я сказал не совсем это.

— …И словно всех всегда женит не Югатин!

— Да, здесь на Левке, вероятно. Но, понимаешь ли, моя дорогая, за пределами Левки!..

— Но никто не бывает за пределами Левки. Никто не думает покидать Левку. Ни разу не слыхала о такой ерунде.

— Ты имеешь в виду, что никто не покидает этот остров?

— Никто, о ком ты когда-либо слышал. Конечно, существуют Лары и Пенаты, не имеющие положения в обществе, которых цари Псевдополя иногда берут в путешествия…

— Все же люди в других странах тоже женятся.

— Нет, Юрген, — печально сказала Хлорида, — у Югатина правило — никогда не покидать остров. И на самом деле я уверена, что он никогда и не думал о таком неслыханном поступке. Так что, конечно же, люди в других странах не имеют возможности жениться.

— Но, Хлорида, в Евбонии…

— Если ты не против, милый, по-моему, нам лучше поговорить о чем-нибудь более приятном. Я не порицаю вас, мужчин Евбонии, потому что все мужчины в подобных вопросах совершенно безответственны. И, вероятно, это не всецело вина женщин, хотя, по-моему, любая, по-настоящему уважающая себя женщина имела бы силу характера, чтобы держаться в стороне от таких незаконных отношений, и я вынуждена тебе это сказать. Поэтому давай больше не будем говорить об этих особах, которых ты описываешь как своих жен. С твоей стороны, дорогой, очень тактично называть их так, и я ценю твою деликатность. Все же я действительно считаю, что нам лучше поговорить о чем-нибудь другом.