Юрьев день
Шрифт:
Но, эти пара часов прошли. Потом ещё час. И ещё…
«И они посидели ещё немного. А потом ещё немного… и ещё немного, пока, увы, совсем ничего не осталось!» Очень эта фраза бессмертного классика, плюшевого медвежонка, подходила к ситуации. И, в одном из смыслов, даже совершенно буквально: запасённая мной в столовой дополнительная еда — кончилась. Мы разделили её между собой, устроив такой вот импровизированный ужин, к которому, только свечей и не хватало. Ведь за окном уже ощутимо начинало темнеть.
— Алин, а твои родители беспокоиться не будут? — всё ж, не выдержал и
— Нет, не будут, — улыбнулась она.
— Но, как же?.. — сами собой округлились в диком непонимании мои глаза.
— А чего переживать? — пожала плечами девочка. — Василий ведь точно знает, что я не покидала территории школы. И он каждый час делает доклад нашему начальнику службы безопасности.
— Василий? — осторожно уточнил я.
— Мой водитель, — легко ответила Милютина. — Он ждёт меня в машине у входа.
— Знаешь, как-то это не очень обнадёживающе звучит, — продолжил чего-то недопонимать я. — Если бы моя дочь ушла в школу и не вернулась, а я даже позвонить ей, узнать — жива ли она не мог, то я бы волновался. Это, если очень мягко сказать. Очень мягко.
— Ну, даже, если они и волнуются, что они могут сделать? — снова пожала плечами Алина. — Их людей охрана на территорию школы не пустит. Школа — территория Князя. Здесь он гарантирует нашу безопасность.
— Как-то его «гарантии» не очень помогли той девочке в туалете, — начал хмуриться я.
— Д-класс, — пренебрежительно дернула щекой Милютина. — Жизни её так и так ничего не угрожало. За жизнь со всех спросили бы так, что никому мало не показалось бы.
— Но, ведь камер нет? Как-то всё очень странно и нелогично выглядит.
— Зачем нужны камеры, когда есть Разумники? — поёжилась Алина. — В случае смерти или действительно серьёзного увечья на территории школы, была бы прислана специальная следственная группа с Разумником в составе, которая перетряхнула бы всю школу кверху дном, но виновного нашла бы… а потом весь Род виновного… под корень. За Преступление против Князя.
— То есть… под корень? — недоуменно переспросил я, думая, что, может быть, не так понял. Надеясь, что не так понял.
— «Под крень», это значит — под корень. Родителей, братьев, сестёр, дедушек, бабушек — всех. Казнит самолично Князь. На Лобном Месте Красной Площади. Или тебе не рассказывали, почему именно она «Красная»?
— Эм, как-то упустили этот нюанс в моём образовании и воспитании, — мрачно проговорил я. — Но, весь Род? Не круто ли?
— Простолюдины, — отведя взгляд в сторону, сказала дочка одного из богатейших людей Москвы. — Мы для Дворян не ценнее племенного скота. Стоим дорого, приносим доход, но, в случае неповиновения, «на мясо» пустят без малейших раздумий или промедлений. А нарушение гарантий, данных Князем — это неповиновение.
— Как-то это… — проговорил я, но не продолжил. Просто, не смог подобрать слов, чтобы продолжить. Не получилось сформулировать. Хотелось сказать «жестоко», «бесчеловечно», «чудовищно», но, почему-то, само собой лезло слово… «логично». А к нему ещё цеплялось «целесообразно».
И, если хорошо подумать, холодно и без эмоций, то, пожалуй, так оно
— Так, пожалуй, надо будет в ближайшее же время ознакомиться с Уголовным Кодексом, — помолчав какое-то время и «переварив» такую новость, выдал заключение я.
— Пожалуй, — улыбнулась Милютина. — Не лишнее дело.
— Но, ладно, пусть, даже и так, — решил вернуться к прежней теме я. — Пусть школа и «безопасное» место, хотя, я, лично, не могу считать безопасным заведение, в котором возможно такое безобразие, как с той девчонкой… Разве ж, изнасилование — не нарушение гарантий безопасности?
— Нарушение… было бы. Если б им с ней не удалось договориться. Если бы она пошла к Князю с жалобой… Если бы не смогли договориться с тобой и к отцу пошёл бы ты… — добавила Алина многозначительно. А я нахмурился. Кажется, до меня начинало доходить, почему в тот день Галицкий так под меня стелился. Почему пытался договориться, во что бы то не стало. Получается, его парни реально серьёзно рисковали. Причём, даже серьёзнее, чем я мог себе представить.
— А, если бы, всё-таки, пошла? — хмуро уточнил я. — Откуда им было знать, что не пойдёт?
— Если бы пошла, то она сама была бы первой, кого допросил Разумник. Как следует. С пристрастием. Всю подноготную грязь бы наружу вывернул. На Княжий Суд идти — это, только, если действительно уже терять нечего. Истец рискует ничуть не меньше ответчика, — снова пожала плечами девочка.
— Всё равно, не понимаю, — поморщился я. — Не укладывается у меня это всё в голове. Такое поведение при таких огромных ставках…
— Юр, то, что происходит в школе, остаётся и решается тут же, в школе. Не было, на самом деле, никаких «огромных ставок». Всё равно, всё свелось бы к тому, чтобы договориться, не вынося сор из избы. На Княжий Суд идти — это совсем безбашенной надо быть. А таких в этой школе нет. Вопрос только в цене. Она — Д-шка. Её обида стоит дорого, но подъёмно. Если бы такой же фокус попытались провернуть с кем-то из А или Б класса, то договариваться пришлось бы уже с их родственниками, а это уже совсем другая Вира. Как не жестоко это звучит: но всё, как во взрослой жизни, нет среди людей равенства. Разные люди стоят по-разному.
— Это не жестоко, это цинично, — поморщился я. Продолжать эту тему с ней не хотелось. Хотя, я всё равно, не понимал эту ситуацию до конца. Ведь при жёсткой власти Государства, а в данном случае — Одарённых Дворян, монополия на насилие должна быть только у них. Они должны жестоко давить любое нарушение их законов, как самая крутая банда не может позволять беспределить на своей территории ни одной другой… не понимаю. Видимо, хоть и слился с местным уроженцем, а, всё равно, местным до конца не стал. — И всё же? Что помешает твоим родителям просто позвонить в администрацию школы и спросить про тебя у них?