Юные хранители
Шрифт:
– Я подозреваю, что он видел меня, – сказала она, продолжая смотреть в небо.
– Я догадался. Не просто так ведь ты его сюда привела, – ответил он, поставив перед собой свою трость, – Небо сегодня красивое.
– Я хочу понять, видел ли он. Что если видел? Убьем его? – спросила она, глядя на него.
– Уверена, что он выдаст тебя?
– Если посмеет, я убью его прежде.
– Успокойся, храбрая. Он либо ничего не видел, либо пытается тебя изучить получше.
– Что ты имеешь ввиду?
– Мы еще не уверены, знает ли он. Поэтому не бойся. Придет время, и мы выпроводим его из нашего дома. Если понадобится, на тот свет.
– Он не был похож на удивленного. Что если он ничего не видел
Николас, опираясь о свою трость, поковылял обратно в дом.
– Спокойной ночи, дочка.
– Тебе тоже, дядя.
Луна медленно ползла вниз, завлекая за собой ночную пелену. Анахита ушла в дом прежде, чем оно скрылось за горизонтом.
Прошла уже неделя, а Николас и не думал отпускать Кайя, а тот не спешил уходить. Загон был почти достроен. Кай уже успел к ним привыкнуть и вел себя почти непринужденно. Николас ближе к обеденному времени отправился рыбачить, а перед уходом наказал Каю добыть дров и растопить печь к его приходу. Тот отправился выполнять его поручение пока еще светало. Взяв в сильные руки топор, он отправился вглубь леса.
Солнце село за горизонт, а небо окутала темно-синяя пелена. Дело близилось к ночи, а Анахита в одиночестве сидела у кухонного стола, вглядываясь в темные сумерки за окном. Дом остыл, а Кая все еще не было, хотя он давно должен был вернуться. Дверь неожиданно заскрипела и Николас, хромая на одну ногу перешагнул через порог, в одной руке держа мешок с рыбой, а другой опираясь на свою трость. Анахита уставилась на него. Он бросил мешок на пол у её ног. Затем он взглянул на нее и увидел её обеспокоенное лицо. Она укрылась теплой шалью, что досталась ей от матери.
– В чем дело? – спросил он, хриплым голосом и со сбившимся дыханием, – Где Кай?
Николас направился к печи и поставил ладонь на его поверхность.
– Неужто оставил тебя с холодной печкой в доме? – выразился он, усаживаясь рядом и изнывая от боли в пояснице.
Анахита вскочила с места и принялась грызть свои ногти, ходя туда-сюда.
– Брось, – ответила она, – еще не поднялась луна, он может вернуться.
– Куда-уж. Слишком долго он бродит в лесу.
– Я пойду поищу его.
– Негоже тебе ночью одной по лесу бродить. Чего печешься? Он мужчина, вот пускай сам выход находит.
– В доме холодно. Не заморозит ли печь? – спросила она, – Дров совсем не осталось.
Николас, затем, отправился к соседям, а чуть позже соседские сыновья принесли дрова и Николас растопил печь. Анахита ждала пока он уснет. Позднее, когда луна пересекла половину ночного неба Анахита выскочила из дома и позабыв обо всех опасностях, двинулась в лес. Она ходила по лесу долго, под её ногами хрустели ветки, а совы произносили ужасающие и мрачные звуки. Было ощущение, что лес сжимается и пространство становится все уже и уже. Анахита заблудилась. Над головой нависали облака и скрыли за собой луну, а лес – темный и мрачный, стал её пугать. Холод пронизывал душу и Анахита прижималась к материнской шали на плечах. Неожиданно, она услышала голоса посторонних людей и лай собак. Она остановилась и стала прислушиваться. Люди произносили неразборчивые слова, но с такого расстояния она не могла понять, о чем они говорили. Выглянув из-за дерева, она их заметила. Это были люди Спенсера. В ужасе она прижалась спиной к дереву. Дыхание вдруг сбилось, а грудь наполнилась страхом. Нужно было бежать. Овчарки почуяли ее страх. Луна вышла посреди облака, осветив лес и они увидели её. Ноги перестали слушаться. Со всей скоростью она понеслась вперед. Солдаты не сразу все осознали, но от шума ее ног они насторожились и отвлеклись от разговоров. Собаки ринулись за ней, освободившись из рук солдат. Один из них был постарше и уже годился ей в отцы. Он смотрел на убегающую Анахиту и невзначай
– Дочь Мелиссы.
Её шеи коснулась тонкая игла, проникая вглубь кожи и оставляя неприятное ощущение. Луна снова скрылась за облаками. Она не увидела его лица. Спустя пол минуты она лежала в руках солдата без сознания.
Проснулась она ближе к утру. Когда Анахита поднялась с земли, устланной соломой, то не сразу поняла, что происходило с ней. Разглядев то, что ее окружало, она увидела перед собой тюремные прутья. Вскочив с места, она бросилась вперед и схватилась за них. Она вспомнила, что её похитили.
– Эй! Кто тут есть! Выпустите меня! Кто вы такие, чтобы похищать меня! Эй! Вы меня слышите? – кричала она во весь голос.
Её крики эхом раздавались по огромному помещению. Вдруг, открывая двери, в тюрьму вошел мужчина с двумя солдатами по обе стороны. Он подошел к её камере.
– Чего орешь как резаная? Надоело жить?
Это был он -тот, кто привез ее сюда.
– Вы кто такие? Чего вам нужно от меня? – продолжила она кричать.
– Рудольф здесь хозяин. И если он захочет, в этой тюрьме будут гнить все жители поселений, подвластных ему.
– Что ему надо от меня?
– Спросишь у него, когда окажешься перед ним, – сказал он, оборачиваясь, чтобы уйти, – Не ищи проблем.
– Выпусти меня! – кричала она в ярости дергая прутья, – Кто ты такой, чтобы держать меня в этом гнусном месте!
Никто более не обращал на нее внимания. Осознав, что смысла кричать нет, все остальное время в темнице она провела без желания пошевелиться или даже произнести какой-либо звук. Ближе к вечеру солдаты, унесли её куда-то. Они вошли в небольшой домик из темного дуба, а в большой комнате на кресле сидел высокий, жилистый парень. Рудольф Спенсер. Он курил трубку, не обращая на них внимания. Ганс Нойманн – солдат, который украл ее и приказал связать тоже был здесь. Увидев ее и солдат у порога, он толкнул её, и она упала к ногам Спенсера. Рудольф, откликнувшись на звук, в этот момент уставился на девушку.
– Это она? – спросил он.
– Так точно, – ответил Ганс Нойманн, голосом полным гордости.
Рудольф отбросил трубку в сторону и плавным движением кота поднялся с кресла. Застыв на секунду, он сложил руки за спиной. Его вид пугал Анахиту и на минуту она решила, что он сумасшедший. – Присаживайтесь. Выпейте со мной чаю. Нам много чего нужно обсудить, – сказал он, усаживаясь и указывая на соседнее кресло рядом.
Недалеко от них горел камин. В помещении не было окон, а потому, это было единственное, что освещало эту комнату. – Что мы можем обсуждать с вами? Меня привозят сюда, садят в тюрьму, а затем приводят к вам, чтобы я пила с вами чай и что-то обсуждала? Удивительно, что я все еще обращаюсь к вам на «вы».
– Ну не сердитесь. Это все произошло неправильно. Не совсем так, как было нужно. Я хотел встретить вас как подобает, – говорил он, одновременно жестикулируя руками, – Я давно вас искал. Мои солдаты нашли вас при очень странных обстоятельствах. Видимо, они не особо поняли мои поручение, когда я приказал им найти вас. Они привыкли действовать как тираны. Прошу простить меня. Вы должны со мной поговорить.
– О чем вы?
– Знаете ли, за все города и поселения в том регионе отвечаю я.