Шрифт:
Это было более тысячи лет назад. Смерть и разорение пришли на земли кыргызов. Зеленая трава выбивалась бесчисленными конскими копытами. Пыль столбом поднималась над движущимися войсками кытаев, заслоняя жгучее солнце и смешиваясь с черным дымом горящих селений. Пятьдесят стотысячных армий послал Эсен-хан против хана Ногоя, который осмелился потеснить кытаев с Тянь-Шаня, подняв свое алое знамя свободы над кыргызскими племенами.
На огромной территории –
Кытайский хан Эсен не хотел мириться с тем, что западные земли вышли из-под его императорской власти и управляются своевольными кыргызами. Он послал против них несметное войско, какого никогда прежде не видели седые вершины Тянь-Шаня.
Кыргызские батыры сражались как львы, но силы были неравны. По всей земле от Лоб-Нора до Ферганы лилась кровь, окрашивая реки в багряный цвет. Синее небо стало черным от дыма и пыли. К небесам неслись стоны раненых и умирающих. И над всем этим – нескончаемый гул движущихся войск, топот копыт, лязг оружия и резкие команды полководцев. Казалось, все силы ада вырвались на свободу из-под земли и заполнили нескончаемым потоком горные долины Тянь-Шаня и Алтая, пустынные равнины Кашгара.
Верная дружина Ногоя плотным кольцом окружила место последнего приюта своего хана. Воины, закованные в железные панцири, образовали сплошную стену из сдвинутых щитов, выставив вперед копья. Лучники, расположившиеся перед этой кольцевой стеной и внутри нее, посылали в сторону противника тучи стрел. А натиск надвигающихся кытаев сдерживала конница. Всадники яростно врезались в массу наступающих врагов, нанося смертоносные удары мечами и палицами направо и налево. Трупы убитых, десятками и сотнями лежащие друг на друге, создавали дополнительное препятствие на пути кытайских воинов.
В центре этого гигантского круга на разостланных шкурах лежал смертельно раненный Ногой. Широкие скулы и резкие черты лица говорили о сильном характере кыргызского хана. Глаза его были закрыты, дыхание хрипло и порывисто. Его последние слова были обращены к стоящим вокруг него людям:
– Мои братья, Чыйырды и Шыгай! Мои сыновья, Орозду, Усен, Бай и Джакып! Пришло время нам расстаться! Не жалейте о моей смерти – я умру свободным человеком! Пусть недолгой была наша вольная жизнь, но мы смогли показать великому Кытаю, что кыргызы мощная сила и что с нами надо считаться! Посмотрите, как они нас боятся – Эсен-хан прислал пять миллионов воинов, чтобы победить наших горных львов! Каждый наш джигит стоит тысячи кытайских воинов… Но время пришло. Вы должны остановить эту бойню – во имя будущего. Не дайте кытаям истребить наш народ до последнего человека. Сдайтесь на милость победителю. Просите пощады.
Пр и этих словах Ногоя среди стоящих вокруг него людей пронесся недовольный ропот. Они считали позором сдаться, а не умереть на поле сражения!
– Тише! У меня мало времени, – хан с трудом открыл глаза и посмотрел в небеса невидящим взором. – Я вижу батыра! Я вижу льва, который пьет кровь кытайского хана. Я вижу орла, который раздирает сердце Эсен-хана! Это он, я узнал его! Этот лев в обличье человека являлся ко мне во снах! Он вдохновлял меня на борьбу с кытаями!
Окружающие Ногоя люди с недоумением и жалостью глядели на своего хана. Видно, помутился у него рассудок от близости смерти!
– Джакып! У тебя родился
– Ата! – рыдая отозвался младший сын Ногоя. – Вы бредите, у меня еще нет жены! Я молод!
– Не говори глупостей, юнец! – перебил его Ногой. – Твой первенец лежит рядом со мной, как бы я не задавил его невзначай! Береги его, Джакып!
В этот момент раздались дикие вопли кытаев, разъяренных собственным бессилием перед бесстрашными всадниками Ногоя.
– Торопитесь, братья! Вы должны спасти людей, сложите оружие! – вновь произнес Ногой.
Словно темная туча на мгновение скрыла солнце и погрузила весь мир во тьму. Мгновенно стих шум борьбы, и слышались только причитания пораженных ужасом людей.
Когда тьма рассеялась, из уст родственников кыргызского хана вырвались возгласы удивления. Тело Ногоя исчезло… вместе с покрывавшим его алым знаменем!
В наступившей тишине раздавались команды кыргызских военоначальников, призывавших своих воинов сложить оружие.
Непослушный сын
Восточная часть Тянь-Шаньских гор, где берут начало могучие реки Или и Тарим, гигантским языком врезается в выжженные пески Джунгарии и Такла-Макана. До подножия горных хребтов доносится и другое знойное дыхание – великой пустыни Гоби. Но многочисленные озера, надежно укрытые горными хребтами, величественные ледники и реки, скачущие по крутым ущельям, – эти бесценные водные сокровища – создали в этой части земли неповторимое зеленое царство.
Склоны гор здесь покрыты густой и сочной травой. Буйно цветут растения и кустарники, распространяя медвяный запах. Тысячи насекомых наполняют округу гудением и стрекотанием. Переливистые трели птиц услаждают слух всякого странника, оказавшегося здесь волею судьбы. Уставший от унылого однообразия выжженных склонов, оставшихся позади него, путешественник оживает и молит Всевышнего о милости к этой благодатной земле – земле Тянь-Шаня.
Эта горная страна с давних пор давала приют многим племенам кочевников: вверх по Или поднимались со своими стадами казахи, догоняя уходящую в горы весну; здесь прятались от жгучего зноя калмаки и джунгары, когда выгорала трава в Джунгарской степи от летнего солнца; кочевали со своим скотом многочисленные нойгуты, торгоуты и манджу. Всем хватало места. И именно здесь, в верховьях реки Или, несущей свои воды в бескрайние казахские степи, расположился небольшой аил [1] кыргызского бая Джакыпа.
1
Аил – стоянка, селение кочевников.
Когда-то давно, еще юношей, приехал в эти земли Джакып. Не по своей воле покинул семнадцатилетний сын великого Ногоя свою родину – Талас. Кыргызское войско было разбито кытаями, а потерявшие в одночасье и отца и мать четыре брата были сосланы в разные земли. Старший сын Ногоя, Орозду, со своим многочисленным семейством был заперт в долине Алая. Второй, Усен, с сыновьями был отправлен далеко на восток, в сибирские леса. Третий, Бай, с двумя сыновьями поселился в Кашгарских степях, а младшего – Джакыпа отослали в Алтайские горы.