Юность Карла
Шрифт:
— Объяснений, объяснений! Каких еще ему требуется объяснений, — бурчал Карл. — Я король, и моя воля закон.
Однако под влиянием матери он смирился и, не желая новой, уже открытой ссоры, тем более после недавнего — год как минул — примирения, вызвал к себе Ганелона.
— Ты известный болтун и хитрец, — говорил ему Карл, — вот тебе и поручение, в котором ты сможешь проявить всю ловкость своего изворотливого ума. Я не знаю, что объяснять моему братцу, поэтому придумаешь сам. Но ссориться с Карломаном я не хочу, и ты должен убедить его, что всеобщая присяга касается лишь
При этих словах Карл расхохотался. Ганелон обиженно поморщился.
— Не вижу ничего смешного, Карл, — сказал он. — Да, мне удалось завоевать расположение Карломана. Тем более что по твоему приказу я ездил в качестве посланника к его двору с приглашением на свадьбу с лангобардской гордячкой.
Тогда же, в июле, пришло письмо и от Папы, которое Бертрада с удовольствием зачитала Карлу вслух, впрочем, опуская отдельные места.
— «…Да будет известно, что король Дезидерий — да сохранит его Господь — встретил нас с добрыми намерениями. Мы получили от него полное удовлетворение по всем пунктам, которые требует благословенный Святой Петр…» Вот видишь, Карл, как я и говорила, не все решается на поле битвы. Твой брак с ломбардской гордячкой помог Риму отстоять свои владения. Дезидерий в силу заключенного с тобой союза не рискнул ссориться и притеснять Папу.
2
— Хруотланд, мой верный Хруотланд, я рад тебя видеть. Мои и твои друзья нашептывали мне, что ты, очарованный своей красоткой, забыл о своем короле. И немудрено. Я бы точно забыл о всех делах в объятиях столь милого создания. — И Карл с восхищением оглядел стройную девичью фигурку и красивое личико Кларинги. — Впрочем, полагаю, наши друзья шутили. — Карл рассмеялся.
Хруотланд смутился, но ответил спокойно и достойно:
— Я тоже рад видеть тебя, государь. Прошу прощения, что непредвиденные обстоятельства заставили меня задержаться. Но поверь, государь, тому были причины. А сейчас я хотел бы представить тебе мою жену — Кларингу, дочь Двельфа.
— Я счастлива видеть вас, государь, и, зная от моего супруга, сколь много вы сделали для нашего счастья, преклоняю перед вами колени и благодарю от всей души ваше величество, ваше благородное и доброе сердце. Воистину мы с Хруотландом не заслужили и десятой доли такой заботы и участия. — И с этими словами девушка опустилась перед Карлом на колени. Рядом встал на колени и Хруотланд.
— Лучше, чем сказала моя жена, я сказать не могу, государь. Благослови же и ты наш союз, освященный в Ле-Манской церкви отцом Стурмиелем.
Карл еще раз оглядел юное и прекрасное личико Кларинги и, шагнув вперед, поднял с колен сначала Хруотланда, а затем и девушку.
— Полно вам на колени-то бросаться. Об этом я тебе уже говорил, Хруотланд, там, в Валансьенском лесу, когда ты мне спас жизнь. Я искренне рад видеть вас обоих. А уж тебя, девушка, и подавно. Честное слово, не будь я женат и знай, что в Ле-Манском паге водятся такие красотки, непременно
— Государь, я люблю Хруотланда. — Сказав это, Кларинга покраснела и смущенно умолкла.
— Любишь, любишь, конечно, любишь. Да и кто не любит Хруотланда? Не так ли, друзья? — И Карл повернулся к стоявшим рядом соратникам.
Ольвед, Вильм, Харольд и десяток других молодых воинов вскинули вверх правые руки и дружно проорали, скандируя:
— Хруотланд, Хруотланд, Хруотланд!
— Вот видишь, девушка, сколь много значит здесь твой муж, — сказал со смешком Карл, — а посему я должен его у тебя похитить. Впрочем, ненадолго.
— Но, государь, мы еще даже не устроились и с дороги — прямо к тебе.
— Ладно, Хруотланд, проводи жену в свои комнаты, они по-прежнему тебя дожидаются, скажи стольнику и постельничим, чтобы позаботились о красотке, и немедленно, слышишь, немедленно возвращайся. Ты мне нужен, и я действительно очень ждал тебя.
— Слушаюсь, государь. — И Хруотланд, поклонившись, приобнял Кларингу за плечи и повел в левое крыло ингельгеймской виллы.
Хруотланд и Кларинга скрылись внутри, а Карл еще долго смотрел им вслед, и не понятное ему самому чувство досады покусывало сердце.
Усилием воли Карл подавил раздражение и растянул губы в подобие улыбки.
— А что, друзья мои, неплохо бы сегодня погулять в честь возвращения Хруотланда, да еще с такой красоткой в придачу.
— Да уж, — поддержал Карла простоватый Харольд, более других веривший в приметы, колдунов, эльфов и прочую нечисть и живность, — без вмешательства чародея здесь не обошлось. Больно хороша.
Слова Харольда совершенно неожиданно снова словно лезвием полоснули по сердцу Карла. Но он нашел в себе силы и, засмеявшись, сказал:
— Вот и отлично. Поэтому, друзья мои, отправляйтесь-ка в лес и добудьте к ужину молодой оленины. Попируем на славу.
— Ольвед, Харольд, Вильм, надеюсь на вас. А я пока займусь с Хруотландом другими делами.
3
— Я действительно ждал тебя, Хруотланд, и не для того, чтобы полюбоваться твоей красоткой женой, хотя она этого и заслуживает. У меня к тебе серьезное и личное дело, а вернее, просьба, — говорил Карл спустя полчаса после отъезда друзей на охоту, стоя в открытом просторном зале, сооруженном по типу римского патио.
— Просьба, Карл? Но ты король, приказывай, я весь в твоем распоряжении.
— Нет, Хруотланд, нет. Приказывать я здесь не могу и не хочу. Более того, я прошу тебя все, что ты сейчас услышишь и прочтешь, сохранить в тайне. Это будет наша с тобой тайна. Наша с тобой, и ничья больше. Ты понял?
— Да, Карл. Ты можешь всецело располагать мной.
Неожиданно король замялся. Казалось, то, что он готовился сейчас сказать, было ему настолько неприятно, что Карл принуждает себя. Впрочем, так оно и было. Король совсем уж было решился, но, опять смутившись, начал издалека.