Юнона

Воробьева Виктория

— Но заразится, если покинет капсулу, — не то спросил, не то просто заметил Алекс.

— Да, — она глубоко вздохнула. — Через воздушные фильтры нитевидные не проходят, но их споры все равно попадают в воздух от нашего дыхания и кашля. Конечно, их мало, но боюсь, Мишелю много и не надо…

Алекс не ответил. Нэлл сверлила взглядом его аватарку, мучительно желая расспросить о последних трех днях его невозможного бытия, но и боясь невольно навредить ему бестактным вопросом. Молчание тянулось, с каждой секундой делаясь все глубже, разрасталось,

как снежный ком.

— Алекс, — наконец, сказала Нэлл, и голос ее дрогнул.

— Мм?

— Как ты сам? В порядке?

— Не считая того, что до сих пор не завершил линьку — да, — с усмешкой ответил тот.

Нэлл окатило страхом, как ледяной водой.

— Линьку?

— Трансформацию из восьмой стадии в девятую, — пояснил Зевелев и рассмеялся. — Я шучу.

— Черт подери, Алекс!

— Ложись спать, Нэлл. Ты слишком нервничаешь из-за пустяков. Завтра поговорим.

«Ни хрена себе пустяки», — подумала она. И, сморгнув, увидела, что его аватарка потускнела.

Несколько минут Нэлл неподвижно просидела в ложементе, закрыв глаза и снова и снова прокручивая в памяти недавний разговор. Ее не покидало ощущение какой-то неправильности, даже нелепости происходящего, но осознать, в чем дело, у нее не получалось. От усталости мысли разбегались, суть ускользала, как шарики ртути между пальцев.

Если Алекс пришел в себя, то почему он так резко отказался будить Линду? Он не спросил Нэлл, как оказался в медицинской капсуле, он вообще не задал ей ни одного вопроса — а значит, наверняка помнил все, что с ним случилось. Или, наоборот, не помнил? Он не связался с дежурным по станции — почему? Или все-таки связался? Но почему тогда Дэн не разбудил Линду — уж он-то обязан был это сделать, просто по инструкции…

Тряхнув головой, Нэлл открыла глаза и отправила вызов Дэну Венфорду.

— Дэн, скажи мне, Алекс уже связывался с тобой?

Тот, казалось, онемел.

— Дэн?

— Нэлл, о чем ты говоришь? — дрогнувшим голосом ответил тот. — Алекс в коме.

— Нет, уже не в коме. Я разговаривала с ним пять минут назад.

— Шутишь?! Но почему тогда не было сигнала?..

— Какого сигнала?

— Сейчас.

Он перешел в режим «очень занят», и Нэлл снова откинулась в ложементе. Ощущение нелепости происходящего становилось все острее.

Через минуту аватарка Линды ожила и налилась цветом.

— Нэлл, что за фигня с тобой творится? — хриплым со сна голосом спросила она.

— Со мной? — удивилась Нэлл.

— Дэн сказал, ты только что разговаривала с Зевелевым — это правда?

— Ну да.

Линда замолчала, и Нэлл ощутила укол тревоги.

— Давно? — спустя пару минут спросила Линда уже другим — высоким и напряженным голосом.

— Десяти минут не прошло.

— Ты сохраняешь логи?

— Нет.

— Ты можешь дословно вспомнить все, о чем вы говорили?

— Дословно — нет, наверно. А в чем дело?

— Нэлли, Алекс как лежал в капсуле, так и

лежит. Он не приходил в себя ни десять минут назад, ни час, вообще ни разу, и, конечно же, он не мог связаться с тобой через «кейки».

— Это что — шутка такая? — холодея, спросила Нэлл.

— Хороший вопрос.

— А ты знаешь, разговор в «кейки» действительно был, — медленно сказал Дэн. — Вызов отправлен Нэлл Сэджворт, разговор длился 5 минут 39 секунд, прерван Алексеем Зевелевым.

Они замолчали. Нэлл показалось, что ей не хватает воздуха.

— Так, — сказала Линда, и теперь ее голос прозвучал как карканье. — Вспомни все, о чем вы говорили. Если можно, дословно.

Нэлл закрыла глаза, с усилием сосредоточилась и пересказала им весь разговор. Когда она закончила, Линда замысловато выругалась по-немецки.

— Какой заботливый, аж слезу вышибает, — прошипела она.

— Трансформация из восьмой стадии в девятую, — пробормотал Дэн. — Подумать только, открытым текстом!

— Эй, коллеги, не так быстро. Может, это все-таки был Алекс? — спросила Нэлл. Альтернативная версия показалась ей слишком чудовищной, чтобы принять ее сразу и без сомнений.

— Нет, — ответила Линда. — Это был не Алекс.

— В его капсуле круглосуточно работает веб-камера, подключенная к системе анализа изображения, — пояснил Дэн. — Если бы Зевелев просто открыл глаза, пошевелился, я уж не говорю про подключение к бортовой сети — компьютер немедленно отправил бы сигнал Линде и дежурному по станции.

— Понятно, — сказала Нэлл.

Она чувствовала себя оглушенной. Череп был словно набит ватой, мысли вязко ходили по кругу и закручивались в воронку. Она вспоминала слова того, кого принимала за Алекса, и теперь они казались ей наполненными совсем другим, тревожным и неожиданным смыслом.

Дэн прокашлялся.

— Значит, теперь он говорит по-английски...

— Меня гораздо больше волнует то, что он добрался до бортового компа, — процедила Линда.

Нэлл снова почувствовала, как в ее желудке зашевелились ледяные змеи. Контроль над бортовым компьютером означал полный контроль над станцией. Над светом и воздухом, над открывающимися и закрывающимися дверьми, над любыми рабочими инструментами… над тем, что они превратили в оружие. Над их связью с Землей.

— Ладно! Раз он действует под логином Алекса, я просто заблокирую этот логин, — сказал Дэн. — Конечно, надолго это его не остановит, но…

В эфире наступила тишина. Нэлл вспомнила слова Тома про Си-О и шахматную партию, и подумала, что эту партию они медленно, но верно проигрывают.

Нэлл проснулась от ласкового прикосновения к щеке. Она подскочила на кровати, распахнула глаза — и увидела Тома, стоящего рядом.

— Нэлли, ты как? — тихо спросил он.

Она бросила взгляд на часы. Начало восьмого утра, пять часов таки удалось перехватить.

— Я в порядке. А ты?

— Я говорил с Дэном. Он рассказал мне…