Юнлинг
Шрифт:
– Спасиб, дядь Гаари.
Действительно, глупо все получается, и виноват во всем только я. Блин, как же стыдно будет смотреть в глаза Мики. Забыл! Как вещь какую-то. Друг, мать-перемать. Ответственный. И не лететь нельзя. Как им всем объяснить, что такое недоверие джедая? Асока вон, в Орден отказалась возвращаться. Откажется, точнее. А что почувствует Мики, когда осознает, что его тупо забыли? Как будто он никому не нужен? Как это может повлиять на будущее? Не знаю, и знать не хочу, я просто волнуюсь за него, и все. Лишь бы путь до станции был свободен, если будет
Две пятерки "Стервятников" встретили меня на полпути до станции. Это и хорошо, и плохо. С одной стороны - есть лишние истребители, а значит не все так плохо. С другой - отец в курсе уже сейчас, а не когда-то там позже, и головомойки мне не избежать уже сейчас. Есть, правда, вероятность того, что все плохо, но отец все равно выделил мне сопровождение... да не, ерунда. Глядя на обзорный экран и приборы челнока, я не вижу противника вблизи станции. Плюс - никто не связался со мной во время полета, что сомнительно, будь все иначе. Наверняка на меня бы уже кричали, приказывая возвращаться. Уж не знаю, кто там сообщил отцу о моем прибытии, мать или Прон, но сделали они это, похоже, зря. Впрочем, не сделать этого они тоже не могли.
Аккуратно пристыковавшись этой, реально неповоротливой клушей, к станции, вышел из кокпита в пассажирский отдел. Стыковочный люк челнока, находился у него на крыше, так что, встав в центре помещения, между рядами кресел, потянулся Силой к рычагу шлюза, который назодился на потолке. Можно было бы допрыгнуть, но джедаю это как-то не комильфо, а если серьезно - сделал на автомате.
Первое, что я увидел, вылезая из люка, были две пары ног, а подняв голову, увидел перед собой Мики и крайне злого отца. Видимо, и правда, ситуация не горит. Выбравшись, наконец, из челнока, встал в полный рост перед отцом, ожидая... нагоняй, это, пожалуй, слишком слабо сказано. Но и надежда на то, что он не станет кричать на меня перед парнем у меня все же теплилась.
Вот он набрал в грудь воздуха и выдохнул сквозь сжатые зубы. Набрал вновь и опять ничего не сказал. А мне в этот момент было стыдно. Не так, как перед Мики, но тоже сильно.
– Что ж, - процедил он.
– Ты добился своего. Вы остаетесь на станции. За мной.
И развернувшись, стал быстрым шагом удаляться.
Привел он нас в огромный ангар станции, где, несмотря на то, что основная масса истребителей была уже выпущена, под потолком висели еще несколько десятков "Стервятников". А в дальнем углу стояли пять челноков BR-23, те самые, что использовал Корпус юстиции. Подведя нас к древнему верстаку, остановился.
– Ждите здесь. И не дай Сила, вы отойдете от этого места дальше десяти метров. Когда все закончится, я свяжусь с вами. А ты...
– глянул он мне в глаза.
– С тобой я пообщаюсь отдельно, - поправил он пояс.
Мики подал голос сразу, как только отец скрылся из виду:
– Мне кажется, тебя хотят выпороть.
– Это да, - вздохнул я тихонько.
– И есть вероятность, что выпорет.
– Ну...
– И через минуту молчания все же глянул на него: - Мики... прости...
– За что?
– не понял он.
Можно и промолчать, или отделаться шуткой, или перевести тему. Но даже если он не понял сейчас, проблемы это не решает.
– За то, что... забыл тебя здесь, - все-таки выдавил я из себя.
– Но ты ведь вернулся, - пожал он плечами.
– Это само собой, но такого вообще не должно было произойти.
– Все нормально, Рейн, - улыбнулся мальчишка.
– Мне главное, что вернулся.
– И как бы между делом, закончил: - Родители, вот, не вернулись.
Дерьмище. Детский психиатр из меня, собственно, как и обычный. Ну, вы поняли.
– Рейн Дакари, - хлопнул я его по плечу, - всегда возвращается. Вон, мои родаки тому свидетели.
Фух, кажись, пронесло. Засмеялся даже.
– А скоро и твоя задница будет свидетелем!
– смеялся он вполне искренне.
– Дакари не сдаются, - буркнул я.
– Но ведь и твой отец тоже Дакари, - ответил он, посмеиваясь.
М-да, а вот это я как-то упустил.
***
После ухода отца мы просидели в ангаре минут сорок. Там, у старого огромного верстака, и просидели. Не потому, что я воспринял слова отца буквально, просто в обозримом пространстве только здесь присутствовали табуретки, на которых можно было посидеть. Ну а так как делать было нечего, занялись медитацией. Причем, если я сидел, покачиваясь, на одной-единственной седлушке, то Мики собрал четыре штуки от окрестных верстаков. Поначалу-то он просто сел на пол, но что-то его не устроило, и теперь он медитировал, сидя по-турецки аж на четырех табуретках с тонкими металлическими ножками.
Взрыв ангарных створок оказался для нас неожиданностью. Не было ни сирен, ни вызова отца по комлинку, ни каких-то тревожных чувств. Просто БА-БАХ! И два малость оглушенных юнлинга валяются на полу, отталкивая от себя табуретки. И только я, мотнув головой, начал приходить в себя, как раздался очередной взрыв, уже немного ближе к нам. Хорошо, что мы, в любом случае, находились достаточно далеко, чтобы не пострадать. Все же ангары "Огненной звезды" были по-настоящему огромны. Да и направление взрывов шло вглубь помещения, в то время как мы с Мики находились у одной из боковых стен, вдоль которой и стояли верстаки.
Следующий взрыв, оказавшийся, по всей видимости, выстрелами чего-то убойного с той стороны створок, я уже наблюдал своими собственными глазами. Трах, бах, бум... и разлетающиеся куски метала со слабенькой ударной волной, достигшей нас.
– Ох ты ж, бля, - пробормотал я, глядя как рядом с нами плюхнулось желе из расплавленного метала. Кажется, на счет того, что мы достаточно далеко, я погорячился.
– За верстак, живо!
– очнувшись, прикрикнул я на Мики, заталкивая его в пространство между стеной и верстаком. После чего и сам последовал за ним.