Юлий Цезарь
Шрифт:
Цезарь подошел к Брундизию 9 марта со своим войском, к этому времени выросшим уже до шести легионов. Он начал осадные работы, кроме того, хотел затруднить Помпею пользование гаванью; однако это ему не удалось, и Помпей с оставшейся частью войска 17 марта погрузился на вернувшиеся из Диррахия суда и тоже переправился на Балканский полуостров. Почти весь наличный флот оказался в его распоряжении. Так как по этой причине Цезарь не смог тотчас же преследовать своего противника, то ему пришлось граничиться укреплением приморских городов, где он и разместил новые гарнизоны.
Итак, Цезарь за шестьдесят дней стал господином всей Италии, причем, как с удовольствием отмечает Плутарх, «без всякого кровопролития» .
Особенно горькое разочарование переживали сторонники Помпея. Корреспонденция Цицерона дает яркое представление о подобных чувствах и настроениях. Цицерон вернулся из своей провинции 4 января 49 г., т. е. накануне перехода Цезаря через Рубикон, и с первых же дней вспыхнувшей войны его тревожило и смущало поведение Помпея. Сначала он еще довольно осторожно высказывался по поводу того, что Помпей «слишком поздно начал бояться Цезаря», затем он явно неодобрительно и даже насмешливо сравнивал его с Фемистоклом, а в конце января прямо говорил о неспособности Помпея как военачальника.
Чем дальше, тем резче и решительнее становятся критические отзывы Цицерона, растет его разочарование. «Наш Помпей ничего не сделал разумно, ничего храбро, наконец, ничего, что не противоречило бы моим советам и моему авторитету», — пишет он во второй половине февраля, а еще через несколько дней: «У меня есть от кого бежать, но мне не за кем следовать», причем в этом же письме говорится о намерении Помпея покинуть Италию как о предательстве «нашего дела» .
И наконец, в письме к Аттику от 24 февраля дана как бы итоговая оценка всех действий Помпея: «Он вскормил Цезаря, он же вдруг качал его бояться, ни одного условия мира не одобрил, для войны ничего не подготовил, Рим оставил, Пиценскую область потерял по своей вине, в Апулию забился, наконец, стал собираться в Грецию, не обратившись к нам, оставив нас непричастными к столь важному и столь необычному решению» .
Вместе с тем Цицерон до самого последнего момента все же рассчитывал на какую–то возможность переговоров и даже примирения соперников. И только когда Помпей окончательно предал «наше дело» и отправился в Диррахий, он понял полную бесперспективность своего посредничества. Но теперь ему надо было решать вопрос о себе, о своей позиции, о том, к кому он примкнет, тем более что Цезарь в данный момент считал совсем не лишним заручиться его содействием.
После Брундизия Цезарь направился в Рим. Здесь его ожидали с трепетом. Это относится в первую очередь к сенату, вернее, к тем представителям сенатского «болота», которые и не хотели уезжать, и боялись оставаться. По дороге в Рим Цезарь сначала в письме, а затем при личной встрече убеждал Цицерона вернуться и принять участие в заседании сената, назначенном на 1 апреля. Цицерон отклонил это предложение, чем, конечно, вызвал недовольство своего могущественного собеседника.
Намеченное заседание все же состоялось, и Цезарь выступил на нем с речью. В этой речи он пытался доказать сенаторам, что все предпринятые им действия были вызваны несправедливостью и обидами со стороны его врагов. Он предложил сенату сотрудничать с ним в деле управления государством, дав понять, однако, что в случае отказа или нежелания обойдется и без такого сотрудничества. В заключение Цезарь снова говорил о том, что следует направить посольство к Помпею и вступить с ним в переговоры.
Предложение о посольстве было принято, но осталось
Но то был единственный случай, когда Цезарь прибегнул к насилию. Верный своей политике милосердия, он твердо держался избранного им пути. Не только ничего не напоминало об угрозе проскрипций, наоборот, за это время (или вскоре после отъезда Цезаря) Марк Антоний провел через комиции закон о восстановлении в правах детей тех, кто при Сулле попал в списки проскрибированных. Что касается населения Рима в широком смысле слова, то, видимо, после появления Цезаря были организованы хлебные раздачи и каждому жителю города выдан (или по крайней мере твердо обещан) денежный подарок.
Пробыв на сей раз в Риме всего шесть–семь дней, Цезарь сам не проводил каких–либо законодательных мероприятий, тем более что он, как проконсул, даже не имел на это права. Скорее всего он был занят гораздо более неотложной задачей — укреплением тылов. Он разослал по важнейшим и ближайшим провинциям — Сицилии, Сардинии, Галлии — своих уполномоченных, которые должны были сменить наместников, направленных туда сенатом, например Катона в Сицилии или Домиция в Галлии. Собираясь оставить Рим, Цезарь поручил руководство городскими делами претору М. Эмилию Лепиду, а управление Италией и командование находившимися здесь войсками трибуну Марку Антонию как своему легату. Все это было лишь подготовкой к решающему шагу по обеспечению тыла — к походу в провинцию самого Помпея, т. е. в Испанию.
Выступив из Рима в первых числах апреля, Цезарь еще по дороге узнал о том, что Домиций Агенобарб, взятый им в плен в Корфинии, а затем милостиво отпущенный, направлен Помпеем для занятия города Массилии. И действительно. Цезарь со своим войском и Домиций в сопровождении большой свиты из клиентов и рабов подошли к Массилии почти одновременно. Сначала члены местного сената, так называемые пятнадцать первых, заявили Цезарю о своем намерении сохранять нейтралитет, но затем очень быстро выяснилось, что они не только весьма охотно приняли Домиция, но и назначили его комендантом города. Возмущенный таким вероломством, Цезарь решил обложить город с суши и моря, построив даже для этой цели специальную флотилию. Сам он двинулся дальше, а руководство всеми осадными операциями передал Дециму Юнию Бруту и Гаю Требонию.
В «Записках о гражданской войне» детально излагается ход испанской кампании, причем с явным упором на чисто военную сторону дела, с описанием отдельных сражений и даже незначительных стычек. Но так как испанская кампания, если брать гражданскую войну в целом, имеет отнюдь не первостепенное значение, то едва ли есть смысл останавливаться на ней слишком подробно.
Цезарю пришлось в основном вести борьбу против двух легатов Помпея — Луция Афрания и Марка Петрея. Военные действия сосредоточились в районе города Илерда. Вначале они развивались не очень успешно для Цезаря. Был даже такой момент, когда бурным течением реки Сикарис оказались разбиты и снесены мосты, а Цезарь со значительной частью своих войск очутился чуть ли не в положении осажденного, отрезанного от продовольствия, от подкреплений.