Юджиния

Минчин Александр

— И?

— И вы ничего не должны делать.

— Если…

— Если вы покинете этот город, штат и выберете себе любой другой в любой части Америки. Из пятидесяти оставшихся.

Александр кивнул.

— Это одно из лучших предложений за ничего, которые я когда-либо слышал в своей жизни.

— У вас была плохая жизнь? — спросил Александр.

— Почему? — удивился адвокат Розен.

— Нет, я так, шучу…

Почему они все хитрые, как лисы? Александр улыбнулся и одобрительно кивнул.

— Вот и хорошо, я

знал, что вы умный приятель.

— Прежде всего, я никогда не был вам приятелем и, надеюсь, никогда не стану им. Во-вторых, у вас есть всего минута покинуть мой дом. За это я вам принесу два стакана воды… на лестничную площадку.

— Что?! Надо понимать, вы отказываетесь от такого предложения? Быть прекрасно обеспеченным и ни о чем не думать в течение двух лет.

— Меня не интересуют деньги. — И он говорил правду.

— Я еще не встречал в своей жизни людей, которых не интересовали деньги.

— Я же говорил, что у вас была плохая жизнь. Адвокат не улыбнулся.

— Я не верю.

— Я могу вам написать, если у вас плохо с ушами. Нам больше не о чем разговаривать. Вы меня извините? Не так ли?

Адвокат поднялся, закрыл свою папку и сложил в портфель.

— Вы теряете очень много.

— Я постоянный теряльщик с такими людьми, как вы.

Уже выходя, в дверях, Марк Розен остановился, он чувствовал, что последнее слово не за ним, и не хотел, чтобы это так осталось.

— Так как же насчет двух стаканов воды? — спросил он.

— Ах, воды, — сказал Александр. И он вынес стакан, наполненный до краев водой, на лестничную площадку,

Адвокат усмехнулся, но медленно выпил до конца. Через час позвонила Юджиния.

— Ты видел адвоката? Ты не взял их? Я случайно слышала, как они в кабинете разговаривали.

— Да, — сказал он…

— Как ты мог, как ты мог это сделать?! Ведь я…

— Ты не дала мне договорить, я хотел сказать, что не взял.

— Почему ты сказал «да»?

— В русском языке на отрицательный вопрос можно также ответить «да». Как подтверждение данного отрицания.

— Но это английский! — воскликнула она.

— Я тебе всегда говорил, что мой английский далек от совершенства, а ты говорила, что он тебе нравится.

Она рассмеялась. — Ты испугал меня.

— А ты испугала меня.

— Чем?

— Тем, что поверила, что я мог взять. — Он замолчал.

— Я глупая… Я не хотела тебя обидеть, это от эмоций. Извини меня…

Он вздрогнул: она просила у него прощения.

— Не говори так, Юджиния. Это я всю свою жизнь должен буду просить у тебя прощения.

— За что?

— За все то, что сейчас с тобой происходит. За то, что я не могу тебе дать нормальную жизнь.

Все замерло.

— Я очень хочу тебя увидеть. И я не знаю, что делать. Я не разговариваю с папой, пока он не изменит своего решения. Мы не обедаем вместе, я ем в другой комнате.

Его тронуло это.

— Завтра

они уезжают с Клуиз в пять обедать, а потом в театр. Я выйду в парк и буду ждать тебя в четверть шестого. Ты сможешь приехать?

— Да, — и про себя добавил: моя ласточка. Она, правда, напоминала всех зверушек и птичек и была до удивления хорошая.

— Я мечтаю увидеть тебя.

— Завтра, — сказал он. Кто-то обратился к ней на другом конце провода.

— До свидания, — сказала она и повесила трубку.

Он тщательно одевался, смотря в зеркало. Сначала он подумал даже побриться. Потом решил, что нужна ночь, чтобы утихло раздражение, и он только порежет ее щеки подрезанной щетиной.

Он пронаблюдал, как автомобиль мистера Нилла выехал из дома, узорная решетка огораживала уличную часть поместья, имея застежку — ворота. Ворота не успели закрыться, как он проскользнул в них. Александр решил не идти по открытой аллее, где его было видно, а пройти сбоку, вдоль забора, к самому парку.

Он осторожно ступил несколько шагов, собрался повернуть и замер: перед ним стоял громадный телохранитель. Слов не было. Тот сгреб его, оторвав от земли, пронес по воздуху и швырнул назад. Телохранитель прижал его головой к решетке, сжав подбородок. И начал давить.

— Я сказал тебе никогда не появляться около. Или тебе надоело жить на этой земле?

Толстые пальцы раздавливали подбородок, задирали его голову все выше и выше. Он снова оторвал его от земли и бросил. Александр приземлился на ноги, устоял, но не ударил. Это было бесполезно. Телохранитель сгреб его за шиворот и потащил к выходу.

— Еще один раз — и ты покойник! Ворота едва не стукнули ему в лицо. Вернувшись домой, он сразу же побрился и был рад, что не сделал этого до того, так как тогда бы он не смог сбрить грязь от касания чужой руки, разве только сбривая себе кожу: он чувствовал себя больным, он не переносил, когда кто-то касался его лица.

Потом он стал думать, сколько стоит пистолет, чтобы убить телохранителя. Чуть позже подумал, что это глупо: наймут еще пять новых. И взмолился Богу, лишь бы Юджиния не видела, что с ним случилось. Он бы не пережил этого.

Она позвонила позже вечером и плакала. Александра это потрясло.

Он не удивился, когда через два дня рано утром раздался звонок. Это не могла быть Юджиния. Он не ошибся.

— Здравствуйте, это…

— Марк Розен. Что вы хотите?

— Я рад, что вы меня узнали.

— Я — нет.

— Вы не против, если я заеду, буквально на пять минут?

— Я против, но вы все равно заедете. Так что валяйте.

— Я несусь.

Он повесил трубку и устало посмотрел на стену. Линия была пуста, как его жизнь. И только Юджиния была в ней — единственный свет. Который хотели погасить, забрать, унести от него. Проклятые люди, подумал он.