Юдоль
Шрифт:
– Почему ты стала меньше гулять?
– Понимаешь, школа, уроки и всё такое… Я порой даже почитать не успеваю, а выйти погулять не самое важное для меня.
– Хочешь сказать, общение с людьми доставляет меньшую усладу, чем чтение? Тебе не нравится проводить время со мной?
– Я такого не сказала, зачем коверкать мои слова? Мне приятно с тобой общаться, но если честно, я не считаю, что наша дружба продлиться на долгие годы моей жизни. А книга – вещь, которая и урок мне преподаст, и подарит восхитительные минуты наслаждения.
Тогда он уже ничего не ответил. Не знаю, было ли у него такое же предчувствие, как у меня, но в итоге мои опасения подтвердились. Я считаю нужным прервать на этом историю с Ромео и перейти вместе с тобой к другой
Борьба с социопатией
В твоих глазах вся грусть,
прости, малыш, я не вернусь.
Прошло ещё немного времени. Сейчас мне, наверное, лет 14. Я страдаю от своей жизни, мне не прельщает долго существовать, мало общаюсь, закрываюсь в себе и отрицаю людей. То есть, я безумно люблю людей, но тогда всё это мне причиняло ещё большую боль, как казалось. Даже элементарный разговор по телефону мог повергнуть меня в депрессию. Расскажу одну небольшую историю. У меня были проблемы со здоровьем. Я переживала из-за этого, действительно, меня заботило то, что мне постоянно плохо, и что с этим делать я, естественно, не знала, как справиться с чем-то новым? Поначалу я пыталась отрицать всё это, никому не говорила, но в один момент боль стала невыносимой. Знаешь такое ощущение, будто бы ты уже умер, но тебя до сих пор кто-то ненавидит и режет самыми острыми ножами, только что заточенными. Я легко справляюсь с физической болью, вот почему никогда не причиняла её себе сознательно. Многие девочки-подростки режут себя или что-то в таком роде. Но мне просто не было больно от этого. Думаю, если бы кто-нибудь захотел бы снять с меня скальп, я во время данного процесса смеялась бы. Я такой человек, меня ранят чувства, но не клинки врагов.
Так вот, в пиковый момент я сообщила маме о том, что всё это время испытывала, на что в ответ получила: "Позвони в поликлинику и запишись к врачу, там тебе помогут". Это меня убило в микросекунду, я разревелась, как на похоронах близкого человека, потому что не могла этого сделать. Внутри меня образовалась высокая стена, которую разрушить могла лишь я сама.
Сейчас я очень жалею о непонимании и неприятии меня родителями. Как мама могла так со мной поступить? Она же знала, как мне больно, что я пытаюсь вернуть всё в привычное русло, но для этого нужно хотя бы несколько месяцев. Хочешь знать, чем это закончилось?
В течение десяти минут мне собрали чемодан и выставили на улицу. Может, это должно было послужить мне неким уроком. Но тогда я испытывала злость, на самом деле, я не умею злиться. Люди так часто делали мне больно и издевались надо мной, а я молчала, поглубже пряталась от всех этих проблем в своих огромных толстовках и музыке. Музыка – единственное средство, спасавшее меня тогда и сейчас. Музыка – это момент. Когда ещё ребёнком я училась играть на фортепиано, были мелодии, трогавшие меня до такой степени, что я могла музицировать, не отрываясь несколько часов. По правде говоря, если ты не профессиональный музыкант, у тебя быстро устают руки, они начинают болеть, и ты хочешь остановиться, но не можешь. Моим любимым занятием было играть отрывок из какой-то известной симфонии. Я заучила его настолько хорошо, что во время лунатизма ночью могла сыграть его без ошибок.
Всю ночь я провела тогда в подъезде, мне так никто и не позвонил. Пойти было некуда, друзей у меня тоже не было, к отцу стыд распирал идти, ведь то, как он поступил со мной… Я никогда не забуду, пусть я и простила его, но сквозь дыру в моём сердце и сейчас видно тот разговор, которым он сильно обидел меня.
Не удивлюсь, если когда-нибудь, когда я захочу иметь ребёнка, то просто не смогу. Мне было холодно, хотелось есть, но главное – одиночество. Люди так разбрасываются этим словом: направо и налево, вниз и вверх, но мало кто, по истине, знает его значение. Даже если мой дом был полон людей, я была
Я начала с малого, стала чаще общаться с избранными мной одноклассниками, обращаться к учителям напрямую, а не просить кого-либо сделать это за меня. Не уверена, что люди сразу поняли, чего я хочу, и какая новая безумная цель стоит передо мной. Я чувствовала сопротивление со стороны своего разума, он вопрошал: “Почему мы должны общаться с людьми, когда нам и наедине с собой было хорошо?”
Я даже знаю, что люди говорили у меня за спиной: много очень не хороших вещей. Они осуждали меня так, как если бы всё моё лицо было в татуировках, а вместо глаз – фундуки. Внутри я умерла уже не один раз, каждый смешок надо мной убивал ещё раз. И так раз за разом, это не прекращалось, мне даже показалось, что я попаду в деревянный ящик раньше времени, меня туда загоняли. Люди просто наступали и наступали, причиняя всё больше боли и отнимая оставшуюся у меня радость.
Кульминация случилась весной. Я с полным замиранием души подала заявку на волонтёрство в большом спортивном проекте… Ответ не заставил долго себя ждать. Прошло всего несколько дней, как я узнала, что меня приняли. Была ли я счастлива? Не знаю. Я и сейчас иногда задумываюсь, что подтолкнуло меня на такой огромный шаг, это шажище. Хотя частично виновницей данного торжества, конечно, стала мама. Для неё это был первый полумарафон, для меня – очередная попытка общения с людьми.
Настал тот день, определённо важный в моей жизни. Я встала ни свет ни заря, направилась в подземное царство и доехала до нужной станции. Там уже понемногу собирались люди, их было много, так же много, как моего страха. Все начали знакомиться, обниматься, и я тоже втянулась. Атмосфера мне очень понравилась. Это неописуемое чувство. Что-то между появлением на свет и смертью. Новое, захватывающее, волнующее чувство, которым я бы хотела поделиться. Очень жаль, что я не могу оставить здесь частичку своей памяти в виде чего-то визуального, ведь так мы воспринимаем мир проще. Всё, что видят наши глаза, сразу же переходит к мозгу. Не будь у кого-то из нас глаз, мы бы видели мир мозгом. Это довольно интересно, так если человек лишается обоняния, осязания или слуха, то нечто другое у него обостряется. Именно поэтому я люблю обнимать и целовать друзей и родных с закрытыми глазами, так ты получишь больше удовольствия, возьми на заметку.
После самого мероприятия, дома, я испытала опустошение, думаю, сразу после этого мне стало легче, и общение с людьми перестало доставлять столько дискомфорта. На данный момент я всё ещё пытаюсь побороть социопатию, так как до конца она не уходит, но надо её прогонять. Никто же не хочет быть до старости лет одиноким, а потом и умереть таким же?
Запомни, твои страхи не должны управлять тобой, иначе это уже не твоя жизнь. Я ставлю себе чёткие установки, что, когда и каким образом мне требуется сделать. Также важно понимать, ради чего или кого ты затеял, например, полночи не спать. Будет справедливо отметить, что маленькие шаги на пути к большой цели играют не меньшее значение, чем тузы в картах. Это своеобразная игра, вопрос лишь в том, как быстро ты победишь или сдашься, не зная, что за углом тебя поджидала самая большая жизненная удача, которая никому ещё не давалась.
Что же касается меня и волонтёрства? Такое дело пропитывает меня великой силой любви, я начинала испытывать её абсолютно к каждому. Ты делишься ей, а потом ощущаешь, что ничего не осталось.
У меня есть одно интересное воспоминание, которое также связано с благотворительной деятельностью. Мы с мамой и её коллегами ездили в больницу к детям, имеющими онкологией. Там были не только взрослые дети моего возраста, но и совсем крохи. Несправедливость – единственное, что я тогда ощутила. Как я сдержала слёзы? Они все для меня были такими маленькими и жалкими, мне было больно, что я никак не могу им помочь.