Шрифт:
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Юбилей
День рождения… Круглая дата – юбилей… Это знаменательное событие —веха на жизненном пути. Одна, две, три, – сколько их осталось, прежде чем очередную отметят без меня, если, конечно, будет кому отмечать?..
И почему люди радуются, что уходит жизнь?.. А разве нет?
Тогда почему, вопреки здравому смыслу, несчастному юбиляру всё намекают и намекают о близкой дате и устраивают-таки пышный праздник – в семье, на работе, а то и, страшно
И вот стоит он перед вами, «словно голенький», смущенный повышенным вниманием к своей персоне, огорченный мыслями о «бренности и неизбежности», и с удивлением узнает, какой он замечательный. Приятно, конечно, но…
«За выдающиеся (за большие) заслуги и в связи с n-летием, наградить… имярек… а далее перечисляются почетные звания, ордена, медали, ценные подарки, денежные премии или, на худой конец – всяческие благодарности, а то и просто благостные пожелания».
Соответствующее «Постановление…”, «Приказ…”, или просто красочный листочек (иногда в стихах, но непременно с подписями соратников) помещают в красивую папку – «адрес» – зачитывают на торжественном собрании и вручают юбиляру.
Аплодисменты-аплодисменты-аплодисменты!
Ну, а потом… И чего только ни бывает потом… Скромный чай с тортом прямо на рабочем месте. Банальная пьянка все там же. То же, но в ресторане или по-семейному – на квартире юбиляра. Да мало ли, где!..
А еще подарки!.. Но это особая статья…
Юбилей нашего начальника отдела Бродского, к примеру, прошел, как событие Вселенского масштаба. С утра коллектив отдела полным составом поздравил юбиляра цветистыми речами и дорогущими подарками. Ему вручили поздравительный адрес и паспорта от импортного цветного телевизора и такого же музыкального центра, – невиданная роскошь первых лет «перестройки».
Кроме того, объявили, что по ходатайству коллектива юбиляру вне очереди выделен автомобиль «Жигули» последней модели. Юбиляр лишь недовольно поморщился – рассчитывал на «Волгу».
А по коридору весь день шли делегации с цветами, поздравительными адресами и подарками. От отдела на юбилейный вечер не был приглашен никто.
– Мог бы хоть актив пригласить, – возмущался оскорбленный невниманием к своей персоне начальник сектора Мазо, – А то даже рюмку не налил.
– Двадцать бутылок коньяка в его сейф вчера поставили. Вот, думаю, отметим… Отметили, – вторил ему обиженный профсоюзный начальник Мозговой, две недели занимавшийся только подготовкой к знаменательной дате, а теперь, как и все, оставшийся без подношения…
На следующий день в комнату зашел трезвый как стеклышко юбиляр.
– Ну, как прошел юбилей, Эмиль Борисович? – с умильной улыбочкой спросил Мазо.
– Скромно, Анатолий. Были только свои… А так одни расходы… Подарков надарили кучу, а что с ними делать, ума не приложу… У людей совсем нет головы на плечах. Одних только книжек «Пейзажи Подмосковья» насчитал целых двадцать штук. Куда столько?.. Которые поумней, хоть адрес внутрь вложили, а книжку не портили. Вот несколько экземпляров отобрал, сегодня с утра отнес в букинистический магазин. Хоть деньги
– А вы аккуратненько заклейте подписи чистым листом, – посоветовал Мазо.
– Придется. Но за такую меньше дадут. Испорченная… Лучше бы деньгами давали, – ворчал недовольный Бродский…
Но это все для счастливчиков. Я не из их числа…
Свой первый день рождения запомнил лишь тем, что в лагере военнопленных немцев, где родился и прожил почти шесть лет, все, включая знакомых охранников и друзей-немцев, весь день таскали за уши, приговаривая, «расти большой, малыш». Похоже, мне тогда исполнилось пять, потому что в шесть оказался в боксе инфекционной больницы, где, разумеется, никто никого не поздравлял.
Когда через полгода вернулся, но не в лагерь, а совсем в другой дом, меня ждал подарок к давно прошедшему дню рождения – по комнате на моем трехколесном велосипеде, правда, уже без одной педали, лихо носился младший брат.
Увы, он так и не признал моего права на ту игрушку, считая ее своей. Да и кататься на искалеченном «коне» я толком не научился – раньше вырос из его габаритов.
Мой первый подарок… До деталей помню день, когда это случилось…
Я проснулся на сундуке у окна в большой комнате, где спал с первого дня после больницы. Неожиданно раздалось странное металлическое жужжание. Взглянув на пол, увидел маленького движущегося поросенка, играющего на миниатюрной скрипочке.
– Мама-мама! Что это?! – удивленно спросил стоявшую напротив улыбающуюся маму.
– Твой подарок, сынок. Поздравляю. Сегодня тебе семь лет, – обняла она.
А подарок вдруг ударился об стул и упал на бок, продолжая жужжать. Я соскочил с сундука и подхватил его на руки. Какое чудо! Поросенок был одет, как человечек: в черные брючки, беленькую рубашечку и коричневый камзол, а на головке возвышалась темная шляпка. Вот только из спинки как-то совсем неестественно торчал металлический ключик.
– Этим ключиком его заводят. Только не перетяни пружинку, сынок, – показала мама.
Радостный и счастливый, быстро оделся и отправился умываться. Подарок пришлось оставить на столе.
Вернувшись, не узнал мое чудо. На столе лежала металлическая коробочка с торчащим из нее ключиком. А рядом – клочья одежды и деталей бывшего поросенка и еще бабушкины большие ножницы.
Градом хлынули слезы. Сжав кулаки, закричал от боли и обиды. Не помню, как отыскал спрятавшегося брата, и как потом бил его от души.
Очнулся уже в углу, куда нас с ним определила мама – без меня брат не захотел становиться в угол. Он даже не считал, что провинился, потому что всего лишь хотел посмотреть, что у поросенка внутри.
Чуть позже обнаружилось, что брат перетянул пружину, и она лопнула. Отец, разобрал коробочку, пытаясь починить механизм, но собрать уже не смог…
Мой первый, десятилетний, юбилей запомнился горькими слезами вернувшейся из магазина мамы, где ее обокрали цыганки, когда она покупала мне в подарок долгожданный конструктор.